Айрина Лис – Сдохни, Мэри Сью! или Некромантия для домохозяек (страница 16)

Крик получился негромким, но очень искренним. Таким криком кричат, когда видят мышь, только мышь была размером с небольшой диван.

И я сделала то, что сделал бы любой человек в такой ситуации.

Я швырнула в глаз тапком.

Тапок пролетел по дуге, кувыркаясь в воздухе, и приземлился прямо на глаз. Точнее, на веко, которое мгновенно захлопнулось. Щупальца на полу вздрогнули и замерли.

Повисла тишина.

Я сидела на кровати, прижимая руку к сердцу, которое колотилось где-то в районе горла. Существо под кроватью не шевелилось. Тапок прилип к его веку и теперь висел там, слабо покачиваясь.

А потом тишину разорвал звук.

Писк.

Тонкий, жалобный, совершенно не соответствующий габаритам существа. Такой писк издаёт щенок, когда на него наступают. Или котёнок, который запутался в шторах. Или очень маленький ребёнок, потерявший любимую игрушку.

Существо зашевелилось. Щупальца подтянулись обратно под кровать, а потом выползли снова — на этот раз все разом. За ними последовало тело.

Я попятилась, вжимаясь в изголовье кровати.

Существо было… невозможно описать. Представьте себе осьминога, который решил стать мохнатой гусеницей, но передумал на полпути и добавил к своей конструкции элементы ночного кошмара. Пять (нет, шесть) щупалец, покрытых короткой, мягкой на вид шерстью. Тело — вытянутое, гибкое, переливающееся оттенками фиолетового и синего. Голова — не голова даже, а просто передняя часть тела, на которой красовался один-единственный глаз (тот самый, размером с блюдце) и пасть.

Пасть была широкой, похожей на улыбку, и полна мелких, но явно не острых зубов — скорее, жевательных пластин. И в этой пасти сейчас находился мой тапок.

Существо жевало его.

Медленно. Задумчиво. С выражением глубокой сосредоточенности на морде (или том, что заменяло ему морду). Войлок, из которого был сделан тапок, явно не поддавался, и существо издало ещё один писк, на этот раз — с вопросительной интонацией.

— Эй! — вырвалось у меня. — Это мой тапок! Фу! Нельзя жрать тапки!

Существо замерло. Глаз сфокусировался на мне. Щупальца, которые до этого беспорядочно шевелились, застыли в воздухе.

А потом случилось нечто неожиданное.

Существо выплюнуло тапок. Не выронило, не уронило — именно выплюнуло, как ребёнок, которого застукали за поеданием мела. Тапок шлёпнулся на каменный пол с влажным звуком. Существо посмотрело на меня. Потом на тапок. Потом снова на меня.

И медленно, неуверенно пододвинуло тапок обратно ко мне одним из щупалец.

— Ты… — я запнулась. — Ты извиняешься?

Существо моргнуло вертикальным веком. Медленно. Осмысленно.

— Ты понимаешь меня? — прошептала я.

Глаз моргнул дважды.

— Два раза — да? — уточнила я.

Два моргания.

— Один раз — нет?

Одно моргание.

Я опустила тапок, который всё ещё сжимала в руке (бесполезный, учитывая, что второй уже был обслюнявлен), и уставилась на существо. Оно не нападало. Не рычало. Не пыталось меня съесть. Оно просто сидело на полу у моей кровати — огромное, фиолетовое, мохнатое, с глазом-блюдцем и шестью щупальцами — и смотрело на меня с выражением, которое я могла бы назвать виноватым.

— Ты кто? — спросила я.

Существо издало звук. Не писк — нечто среднее между урчанием и свистом, с булькающими нотками. Звук был совершенно не угрожающим и напоминал скорее работу старого холодильника, который пытается рассказать вам о своих проблемах.

— Понятно, — сказала я. — Не разговариваешь. Только «да» и «нет» глазами. Ладно, будем налаживать коммуникацию. Ты опасен?

Одно моргание.

— Нет?

Одно моргание.

— Точно?

Два моргания.

— «Точно» — это да, или «точно нет»? Запутанная система у вас, товарищ осьминог.

Существо издало тот же булькающий звук, но теперь в нём послышалась… обида? Оно подтянуло щупальца к телу, сжавшись в комок, и его глаз стал ещё больше (если это вообще возможно) и приобрел влажный блеск. Как будто оно сейчас заплачет.

Я вздохнула. Моё сердце всё ещё колотилось, но страх постепенно уступал место чему-то другому. Любопытству? Жалости? Передо мной сидело существо, которое явно обитало в этом замке, явно никому не причиняло вреда (иначе Бартоломью или Рейвенар упомянули бы о нём) и явно было очень, очень одиноким.

— Ладно, — сказала я. — Давай знакомиться. Я — Маша. Ты — Кракозябра.

Существо моргнуло.

— Тебе не нравится? Могу придумать другое имя. Может, Оскар? Фиолетовый Оскар. Нет, глупо. Глазоносец? Щупальценосец? Мохнатый Ужас Подкроватный?

Два моргания.

— «Да» на «Мохнатый Ужас Подкроватный»?

Два моргания.

— Сокращённо — М.У.П.? Но это звучит как название министерства. Министерство Ужасов Подкроватных. Ладно, будешь Кракозяброй. В моём мире так называют странных зверей, на которых непонятно как реагировать.

Существо — Кракозябра — издало серию булькающих звуков, которые я решила интерпретировать как одобрение. Его щупальца развернулись, и он придвинулся ближе к кровати.

— Стой! — Я выставила руку. — Личное пространство. Знаешь, что это такое?

Одно моргание.

— Нет, не знаешь. Ладно, буду учить. Личное пространство — это расстояние, на которое посторонним нельзя приближаться без разрешения. У меня оно сейчас — от края кровати до шкафа. Понял?

Два моргания. Кракозябра послушно отполз на полметра.

— Хорошо. Теперь — правила. Первое: ты не ешь мои вещи. Тапки, платья, книги, драгоценности. Вот это всё, — я обвела рукой комнату, — моё. Не ешь. Договорились?

Два моргания.

— Второе: не пугаешь меня по ночам. Если хочешь прийти — шуми заранее. Стучи щупальцем по полу. Три раза. Понял?

Два моргания.

— Третье: я не знаю, чем вы питаетесь в этом мире, но если ты голоден — скажи. Мы что-нибудь придумаем. Бартоломью сварит суп. У него отлично получается.

Глаз Кракозябры засиял. Буквально засиял — золотистая радужка вспыхнула ярче, и по щупальцам пробежала волна голубого свечения. Я поняла, что это выражение радости. Или голода. Или и того, и другого.

— Ты хочешь суп прямо сейчас?

Два моргания. И ещё два. И ещё. Кракозябра закивал так энергично, что его глаз чуть не съехал набок.

— Ладно, — вздохнула я. — Но Бартоломью спит. Наверное. Демоны вообще спят?

Одно моргание.

— Не знаешь? Или нет?

Два моргания.

— Ладно, утром попрошу. А пока — что ты ешь кроме тапков?