Айрина Лис – Академия Кошмаров: Практика выживания. (страница 3)

— Это какая-то шутка, — сказала я наконец. — Вас подослал Виктор? Он решил, что я слишком много работаю, и решил подшутить? Скажи ему, что это не смешно.

— Доктор Королёва, — голос Иеронима стал мягче, почти сочувствующим. — Это не шутка. Посмотрите на свои руки.

Я опустила взгляд. Мои руки все еще были в хирургических перчатках, испачканных какой-то темной слизью, которая, как я теперь понимала, была не остатками внутренностей таракана, а чем-то иным. Призрачным. Светящимся. Мои пальцы дрожали, но не от страха — от напряжения.

— Ладно, — сказала я, медленно выдыхая. — Допустим, это правда. Допустим, я действительно в другом мире. Что дальше? Вы сказали, Сердце Тьмы. Это какой-то орган? Это болезнь? Потому что, знаете, я неплохо разбираюсь в болезнях сердца. У нас в зоопарке был старый лев с аритмией, и я поставила ему диагноз, когда никто не мог...

— Это не болезнь, — перебил меня Ректор-Призрак, и его голос дрогнул. Похоже, он уже устал от моего материализма. — Это — суть. Суть нашего мира. Она пронизывает все. И чтобы вернуться домой, ты должна... ну, познать ее. Изучить.

— Изучить? — я задумалась. В моей голове начал вырисовываться план. Если это действительно болезнь сердца, пусть даже магического, я могу ее вылечить. Или, по крайней мере, понять. А если я пойму, я смогу открыть портал. Это логично.

— Хорошо, — сказала я, и в моем голосе прозвучала та самая деловая нотка, которая всегда появлялась, когда я решала взяться за сложный случай. — Где у вас библиотека? Мне нужны учебники по анатомии. Магической анатомии. И по кардиологии. Желательно с иллюстрациями.

— Зачем тебе учебники? — удивился поэт-романтик. — Ты — Спасительница. Твое знание должно быть врожденным.

— Мое знание, молодой человек, — я повернулась к нему и пристально посмотрела в глаза, отчего он слегка побледнел, — основано на том, что я прочитала, запомнила и применила. Никакого врожденного знания. У меня — профессиональный подход. А профессия ветеринара требует постоянного обучения. Так что, если вы не против, я бы хотела начать с самого начала. С основ.

Девушка-инженер вдруг шагнула вперед. Ее глаза горели.

— Ты потрясающая! — выпалила она, и я даже не поняла, комплимент это или диагноз. — Ты не боишься! Ты вообще не боишься! Ты даже не вздрогнула, когда портрет заговорил! Ты — такая крутая! Я — Лилиан, кстати. Лилиан Искра. Будущий величайший инженер мультивселенной. И я хочу быть твоей подругой. Ну, сестрой. Ну, если ты не против, я буду тебя обожать! Можно, я буду называть тебя старшей сестрой?

— Э... — я посмотрела на нее, потом на поэта-романтика, потом на портрет, который начал тихо посмеиваться. — Называй, как хочешь. Главное, скажи мне, где у вас тут аптечка. И спирт. Мне нужно обработать руки. И этого, — я указала на Иеронима, — нужно поместить в тепло. Ты, таракан, заслуживаешь паузы. Ты прошел через многое.

— Я в порядке, — сказал Иероним, но я заметила, как его усики поникли. — Просто отдохну.

— Тогда — в клетку, — я взяла его в руки, и в этот момент Ректор-Призрак подал голос:

— Стой! Ты не можешь уйти в библиотеку или искать аптечку! Ты должна... понимаешь, у нас здесь есть традиция. Первое появление Спасительницы в Зале Призыва всегда сопровождается... церемонией. Мы должны объявить твое прибытие. Представить тебя Совету. Провести ритуал признания.

— Ритуал признания? — я устало вздохнула. — Вы серьезно? Мне нужно в туалет, у меня руки в слизи, и я только что провела операцию на таракане. У вас есть приоритеты?

Поэт-романтик, который все это время стоял молча, вдруг шагнул вперед. Его лицо было мрачным, но в глазах читалось что-то похожее на любопытство. Он протянул руку, и я заметила, что он носит перчатки — черные, кожаные, с вышитыми на них рунами.

— Я — Квинт Шепот, — представился он. — Староста факультета Некромантии. Если ты хочешь, я провожу тебя в общежитие. Там есть... ну, вода. И, возможно, что-то похожее на аптечку, хотя у нас тут принято лечить магией.

— Спасибо, — я улыбнулась — не той широкой улыбкой, которую я дарила Артуру, когда он переставал трястись, а той профессиональной, которую я использовала в разговоре с трудными клиентами. — Я бы предпочла нормальные бинты и дезинфекцию, но если у вас есть магия, которая может отмыть руки, я согласна.

— У меня есть, — сказал Квинт, и в его голосе проскользнула нотка гордости. — Я умею оживлять мертвые ткани. Возможно, смогу и очистить живые.

— Ну, — я чуть наклонила голову, — звучит неплохо. Но давайте сначала разберемся с более насущными вопросами. Где здесь можно найти информацию о Сердце Тьмы?

— В библиотеке, — сказала Лилиан, подпрыгивая от возбуждения. — Но библиотека — это... ну, она не совсем обычная. Она — живая. И она не пускает всех. Только тех, кто рассмешит ее.

— Рассмешит? — я подняла бровь. — Библиотеку?

— Ну да, — Лилиан пожала плечами. — Она любит шутки. Если ты расскажешь ей анекдот, она смеется, и тогда ты можешь войти. Но если ты будешь скучным, она выкинет тебя наружу. Буквально.

— И что, ваши студенты рассказывают анекдоты библиотеке, чтобы попасть внутрь? — я почувствовала, как на моих губах заиграла улыбка — первая настоящая улыбка с момента моего прибытия.

— Да, — подтвердил Квинт, и его лицо стало еще мрачнее. — Это унизительно.

— Ничего, — я похлопала его по плечу (он вздрогнул, как будто я его ударила). — Научишься. Я работаю в зоопарке, я умею находить общий язык с капризными существами. Даже с живой библиотекой.

— Ты... не боишься? — спросил Квинт, и в его голосе прозвучала такая искренняя растерянность, что я чуть не рассмеялась.

— Чего бояться? — я пожала плечами. — Это же просто библиотека. Ну, со своим характером. Как тот манул, который планировал мировое господство. Я с ним справилась.

— Ты — странная, — сказал Квинт, и в этом слове прозвучало что-то похожее на уважение.

— Привыкай, — ответила я. — Я здесь надолго, судя по всему.

И в этот момент за дверью Зала Призыва раздался душераздирающий вой.

Я замерла. Звук был низким, протяжным, в нем не было агрессии — только боль. Такая боль, которую я слышала тысячу раз: у животных, которые наступали на битое стекло, у птиц, которые попадали в силки, у тех же самых тараканов, когда их неаккуратно брали за лапки. Я узнала эту ноту — ноту страдания.

— Что это? — спросила я, поворачиваясь к двери.

— О, только не это! — Ректор-Призрак забился в своем портрете, краски снова потекли, и его лицо стало похоже на ужасную картину, нарисованную ребенком. — Это Кошмарный Вепрь! Он вырвался из вольера! Это опасно! Он может убить любого!

— Кошмарный... что? — я переспросила, уже делая шаг к двери.

— Вепрь! — заорал Ректор. — Огромный, черный, весь в молниях! Он — кошмар местных студентов! Он убивает все на своем пути!

— Он ранен, — сказала я, и в моем голосе не было страха. Только профессиональный интерес.

— Откуда ты знаешь? — спросил Квинт, хватая меня за руку.

— Я слышу, — ответила я, освобождаясь. — Я слышу боль. Не агрессию. Он не хочет никого убивать. Он просто хочет, чтобы ему помогли.

— Нет! — завопил Ректор. — Ты не понимаешь! Это — монстр! Он опасен! Ты не должна...

Но я уже открыла дверь.

За дверью оказался коридор — длинный, темный, освещенный теми же зелеными факелами, которые, казалось, пульсировали в такт с моим сердцем. Вой стал громче, и я увидела его: существо размером с медведя, покрытое черной щетиной, которая искрилась голубыми молниями. Оно стояло на четырех лапах, тяжело дышало, и из его бока торчал... обломок жезла. Магического жезла. Кто-то воткнул его в зверя.

Вепрь повернул голову, и я увидела его глаза — красные, налитые кровью. Он смотрел на меня с ненавистью, но в этой ненависти была не агрессия, а страх. Как у собаки, которую бросили на дороге.

— Тихо, — сказала я, и мой голос прозвучал так, как будто я разговаривала с перепуганной лошадью. — Тихо, хороший мальчик. Я вижу, что тебе больно. Покажи, где болит.

Вепрь оскалился. Из его пасти вырвался пар, смешанный с искрами. Он зарычал, но я не отступила. Я знала, что, если я покажу страх, он атакует. Поэтому я сделала то, что всегда делала с агрессивными пациентами: я вышла на середину коридора, вытянула руки вперед и заговорила медленно, монотонно, убаюкивающе.

— Ты знаешь, кто я? — спросила я. — Я — доктор. Я лечу. Ты ранен. Но я могу помочь. Ты хочешь, чтобы я помогла?

Вепрь замер. Его уши, которые были прижаты к голове, начали медленно подниматься. Он все еще рычал, но уже не так грозно.

Я сделала шаг вперед. Еще один.

— Я вижу жезл, — продолжала я. — Он торчит у тебя в боку. Это больно. Я уберу его. Но для этого ты должен лечь. Ты понял? Лечь.

Вепрь попятился. Я знала эту реакцию — страх перед неизвестным. Но я также знала, что животные чувствуют уверенность. Они чувствуют, когда им не хотят зла. Поэтому я подошла ближе, пока не оказалась прямо перед его мордой. Он был огромным — его дыхание обжигало мое лицо, и я чувствовала запах озона и страха.

— Я — не твой враг, — сказала я. — Я — твой друг. Ты слышишь меня?

Вепрь издал тихий, жалобный звук — не рык, а скорее стон. Он медленно, очень медленно опустил голову и лег на бок. Его глаза все еще были красными, но в них исчезла злоба. Осталась только боль.