Айрин Лакс – Развод. Я буду в красном! (страница 18)
Сын качает головой, отступает.
— И вообще, женщина… так устроена, что она второстепенна! — хорохорюсь. — Она из ребра Адама сделана!
— Пока, пап. Может быть, еще увидимся, — кивает сын напоследок и уходит. — Кстати, я видел мама завтракала с каким-то мужчиной… Между ними прям искрило.
Хлопает дверь. Стою, обтекаю: что за мужик? Врет!
Слышится шорох, просыпается Илона и зевает.
— Любимый, а кто это был?
Моргает сонно.
— Я только самый конец услышала, про ребро… Думаю, ты прав. Ты у нас главный, — ластится ко мне. — Ты мой король, ты мой бог. Ты выиграешь, и мы поедем на шоппинг в Милан, правда?
И так противно мне становится, тьфу…
Я был рад купаться в обожании этих пустышек, зная, что вернусь домой, а там моя королева — роскошная, умная, с ней приятно было находиться и надежно.
Мой тыл…
Мой партнер.
Возможно, я перестал видеть в ней женщину и лишь играл роль мужа, больше не чувствуя к ней влечения.
Она меня переросла, а я не не из тех, кто готов быть на вторых ролях.
Вот я и искал первенство на стороне…
Или что случилось?
А что сын сказал, про мужика какого-то? Искрит у них?
Да ну, бред! Моя жена по мне страдает сейчас, рыдает…
И впереди — суд.
Надо выглядеть на все сто.
Прошу Илону помочь, а она — ни бэ, ни мэ.
Ни чувства вкуса, ни стиля.
Раздражает, прогоняю ее!
Одеваюсь сам, на свой вкус, остро чувствуя, что недостает руки жены, уже бывшей, чтоб ее.
Нас развели быстро, а вот имущество еще делить и делить…
Я выхожу из пентхауса, спускаюсь на лифте и… прямо у парадного крыльца меня под локти подхватывают сотрудники в форме.
— Зевин Юрий? Вы обвиняетесь с мошенничестве, даче взяток…
Озираюсь по сторонам.
Что? Как?
Я действовал осторожно, через подставных лиц, а сотрудники правоохранительных органов тем временем продолжают:
— В создании фирм-однодневок… И отмывании денег…
Черт побери, серьезные обвинения!
Мой взгляд цепляется за черную тачку, стоящую в отдалении.
Возле нее спокойно и небрежно стоит Дмитрий Табаев — тот, кого я хотел сместить!
Слегка улыбается мне.
Подонок…
Эти обвинения — его рук дело?!
Меня ведут к уазику, я оказываюсь близко к машине Табаева.
— Чудесное утро, Юрий. А какой шикарной была ночь, — произносит он негромко, но четко. — Горячая ночь с роскошной женщиной не может быть скучной, правда?
Он делает вид, будто промакивает пот.
Сердце пропускает удар: я узнаю это кружево!
Это дорогое, фирменное кружево: любимое белье моей жены!
Я сам не раз дарил ей подобное.
Этот урод, что, переспал с моей женой?
Пусть с бывшей, но женой!
А она… Дала ему?
Так быстро? Зато пела о любви, предательница.
— Ах ты, сука! — я делаю рывок, оттолкнув полицейских. — Ты отымел мою жену? Я вас обоих за это урою!
Раскидываю их мощными ударами, чтобы добраться до мудака!
Он же стоит, не шелохнувшись.
Когда я допрыгиваю до него, мой кулак просвистел в сантиметре от его лица.
Он успел уйти от удара.
Через миг меня повалили на асфальт, обработав дубинками.
— И, кстати, это, кажется, сопротивление при аресте, — слышу его голос. — За это хорошо накидывают срок…
Меня поднимают, кровь струится с носа по подбородку вниз.
Тяжелые капли разбиваются об асфальт.
— С твоей женой я, кстати, еще не переспал, — негромко говорит Табаев. — Но я намерен добиться ее расположения. И, когда это случится, она о тебе даже не вспомнит.
***
Меня мурыжили неделями.
Прессовали, выдвигали все новые и новые обвинения.
Такое чувство, будто все мои проступки, все ошибки — все было как на ладони.
Только тогда, находясь под реальной угрозой оказаться за решеткой, я понял, что такое месть обиженной женщины.
За каждым нюансом я видел ее тень — тень Виктории, чувствовал присутствие и будто бы даже слышал ее голос.
Чтобы отделаться условным сроком и штрафами, пришлось согласиться на чудовищные, грабительские условия!
Остался без всего…