Айрин Лакс – Развод. Я буду в красном! (страница 17)
В этом мире лжи и полуправд его честность — опаснее любого оружия.
Тонкая, многоходовая игра, которую он вел, восхищала.
Он не предлагал себя в рыцари.
Он предлагал партнерство. Союз двух хищников, у которых один враг.
И это… это заводило сильнее, чем любой другой роскошный подарок.
Я посмотрела на папку в своих руках, потом на его спокойное, уверенное лицо.
Адреналин, горький и пьянящий, струится по венам.
Неожиданно чувствую себя живой и… лет на двадцать моложе!
Когда-то с таким же энтузиазмом я хотела завоевать мир — один на двоих с Юрием.
Теперь собираюсь разрушить и чувствую, как горю этой мыслью и сотрудничеством с Дмитрием.
— Ладно. Давай прокатимся. Обсудим детали.
Он протягивает мне ладонь и пожимает пальцы.
— Я рад, что ты согласилась. И, не буду скрывать, надеюсь, что наше партнерство станет чем-то большим, чем союз людей, у которых сейчас один враг на двоих.
— Ты не представляешь, на чем настаиваешь, Дмитрий.
— Напротив, — качает головой. — Я хорошо понимаю. Сейчас мы живем в мире, в котором роскошную женщину нужно отбивать у того дурака, который ее не ценит.
Глава 13
Глава 13
Юрий
— Здорово, отец.
Я вздрагиваю, услышав голос сына.
Вот это он вымахал, конечно!
Ввалился в наш с Викой пентхаус…
Высоченный, загорелый бородач.
Спортивный качок, который однажды улетел на Бали и заявил, что откроет там фитнес-центры для русских, которых на островах пруд-пруди.
Как я тогда на него орал… Обзывал тупицей и бездельником, злился, что он не хотел пойти по моим стопам, не хотел становиться бизнесменом.
Вика тогда его отстояла.
Налетела на меня как коршун и, помню, даже ложкой по лбу ударила, мол, не смей обзывать нашего сына.
Я кричал:
— Он ошибется!
Она парировала:
— Пусть так! Это будут его ошибки и его путь… Самостоятельный! Пусть пробует. А мы его поддержим! И, если он ошибется, обнимем и скажем, что любим его.
Я боялся, что сын сопьется или скурвится с местными шлюхами, но… он стал успешным.
И все награды, благодарственные письма, еще что-то такое присылал своей матери, а не мне.
Со мной общался скупо, сдержанно, словно обиделся.
— Привет. Леха? Ты…
Я оглядываюсь, стараясь скрыть следы вчерашней вечеринки: остатки выпивки, пустые бутылки, засохшая еда и фрукты, разбитая ваза и использованные презервативы.
Но самый главный след — Илона, дрыхнет без белья, укрытая лишь моей рубашкой.
Как это все скрыть? Никак…
Сын, увидев этот пейзаж, лишь морщится.
— Мда… Ты опустился. Я приехал поддержать…
— Не меня, да? — перебиваю, усмехаюсь. — Не меня, а ее! Ты всегда выбирал маму! Всегда!
Леха качает головой.
— Зря ты так думаешь, пап. Вы оба — мои родители. И когда я узнал, что вы в состоянии войны, прилетел поддержать обоих, может быть, даже убедить вас помириться. Но теперь…
Он обводит красноречивым взглядом пентхаус.
— Я не буду просить маму тебя понять и простить. Просто скажу, что благодарен тебе за все хорошее, что было. Да, оно было, а потом… ты заигрался во всемогущего, пап. Вот что я хочу тебе сказать.
— Это все?
— Нет, я приехал забрать кое-что свое. Из кладовки. Если позволишь, — усмехается. — И еще одно… Я знал, что ты изменяешь маме.
— Я в курсе, — бурчу.
Ведь он как-то застукал меня в клубе с одной шлюшкой.
— Ты не был ей верен. Может быть, даже никогда. И помнишь, как ты обещал, что исправишься? Клялся…
Зачем он это напоминает? Да, я поклялся, потому что любой бы на моем месте поклялся, лишь бы родной пацан не сдал тебя жене!
— И ты нарушил свои клятвы, отец. Сам знаешь, как поступают с клятвопреступниками. Их не ждет ничего хорошего.
Несмотря на гул в башке, мне становится немного горько.
Но я все же придаю себе бойцовский вид:
— Жизнь — не черно-белая, сынок. Подрастешь, поймешь!
— И ты тоже должен был понять, пап. Что если бы ты попросил прощения и искренне раскаялся, у тебя были бы шансы. Не сохранить брак, но хотя бы сохранить теплые отношения с мамой. Да хотя бы бизнес свой сохранить! А ты по-свински поступил…
— Попросить? Еще скажи, в ножки поклониться! Будто я этого не делал.
— От души? Думаю, не делал. И вот итог.
Сын подходит и обнимает меня.
Крепко, но всего на несколько мгновений.
— У меня к тебе только одна просьба, пап. Скажи маме спасибо за все и… прими поражение достойно.
На глазах закипает горячая влага, но я же не привык быть слабым, отталкиваю сына.
— Еще не все потеряно! Я еще могу выиграть.