Айрин Лакс – Развод. Хорошее дело браком не назовут! (страница 21)

— От продажи вашей квартиры. Прошу отметить это. Сто процентов первоначального капитала принадлежали Татьяне.

— У меня была идея! — возражает Сашка. — Без идей все деньги мира — вонючий пшик!

— Бондарев Александр, — скрипуче отзывается судья. — Ещё одно замечание за неуважение к суду. На третье замечание вылетите отсюда. С пшиком! Слушание буду проводить без вас.

Беляев задает вопросы.

Четко и по делу вгрызается.

Больше никаких лирических отступлений и размышлений о том, что брак хорошим делом не назовут…

И как итог, в заключительной речи Беляев произносит:

— Измена — это не просто физический акт. Это убийство доверия. Преданная Татьяна — жертва циничного отношения супруга и его наглого мошеннического выманивания всех личных средств Татьяны для собственного обогащения. Это разрушение фундамента, на котором строилась семья. В семье Бондаревых состоялось… убийство доверия. И когда такое происходит, жертва имеет полное право требовать защиты своих интересов.

Беляев делает эффектную паузу.

— В конкретном случае я не для красоты речи ввернул слова про убийство. Мы имеем дело почти с покушением на жизнь Татьяны.

Таким поворотом удивлены все.

Я в том числе.

— Прошу обратить внимание на ржавый Форд, подаренный Александром своей супруге. Диагностика показала, что ездить на таком аварийном средстве было нельзя. Более того, продавец предупреждал покупателя о том, что машина только на разбор, под запчасти. На лицо умышленное приобретение Александром автомобиля, который в любой момент мог убить того, кто им пользуется. Прошу приобщить к материалам дела экспертизу и разговор с прежним владельцем автомобиля.

На Сашку смотреть страшно, он выпучил глаза, снова вскочил, собираясь что-то возразить.

Судья уже повысил голос, стуча молотком, призывая мужа сесть, но Александр, побагровев, хрипит что-то и валится на бок.

Рухнул как подкошенный!

Начинается суматоха, кто-то вызывает врача.

Сашка едва пошевелился, открыв глаза, хрипит что-то.

Над гулом десятков голосов уверенно раздается голос Беляева:

— Разбор предумышленного убийства не в компетенции этого суда, но прошу учесть, что я уже готовлю заявление в соответствующие органы правопорядка. Александра будут судить за попытку убийства.

Едва открыв глаза, услышав заявление Беляева, что его будут судить за попытку организовать убийство, Сашка снова лишился чувств.

— Перерыв.

***

— Мам. Мам!

Мальчишки крепко обступили меня с двух сторон.

— Мам, это правда?

— Форд — дно, я же говорил!

— Мы на ней много раз ездили.…

Я сама стою и, как говорится, обтекаю от ужаса. Мы могли умереть.

В любой момент.

Я и мои мальчишки….

В этом и был план Сашки, что ли? Избавиться от жены и детей, тогда ничего бы и делиться не пришлось.

Боже.

Поэтому он просил подождать?

— Все в порядке, мы все живы и здоровы, — пытаюсь успокоить сыновей, но сама на взводе.

Суду ещё предстоит выслушать мальчишек, с кем они захотят остаться. К слову, в Сашке и нет рвения оставить сыновей при себе. По крайней мере, я не видела этого в его заявлении.

Все понятно, у него большой бизнес и красивая, молодая, рабочая дырочка под рукой.

Ему больше не нужна ни старая жена, ни дети, которые уже больше не умиляют своей детскостью, но требуют немало и создают проблемы.

Ко мне подходит Беляев.

— Парни, мне нужно похитить вашу маму. На несколько слов, Татьяна, — официально просит Беляев.

Я отхожу, но так, чтобы оставаться у всех на виду.

Больше я ни за что один-на-один с этим мужчиной не останусь.

Конечно, он ведет все дело к тому, чтобы его выиграть.

Но я считаю циничным, то, как он меня поцеловал, чтобы сбить с толку и ввести в ступор, чтобы я сидела, как пришибленная и нервная…

Во второй части слушаний он представил меня как жертву, и я сидела, нервная, оглушенная.

Он просто сделал это ради суда.

Вот и все, здесь даже думать не о чем!

— Ко мне обратились адвокаты Александра.

— Зачем?

— Он всерьёз опасается расследования за ржавый Форд. Готов пойти на сделку.

— Как раз об этом я и хотела поговорить. Ещё же не было никакого заявления?

— Отчего же? Составил. От твоего имени и по доверенности, которую ты мне предоставила. Но можно и отозвать. Вопрос лишь в цене.

— Не очень тебя понимаю.

— Ты можешь получить все, Татьяна. Пока твой муженек в диком стрессе и после обморока, пока он потеет, как свинья, боясь оказаться на зоне, он готов отказаться от всего в твою пользу. Вот о чем я толкую. Ему останется лишь то, чем он владел до брака. Небольшая квартирка в спальном районе, старая тачка, гараж, заброшенная дача… Сейчас он отдаст тебе все. Взамен он просит не писать на него заявление.

— Это не обман? — забеспокоилась я.

— Я же сказал, что оставлю твоего мужа без штанов. Так я и сделаю.

— Путем шантажа и угрозы тюремного срока?

— На войне все средства хороши. И, если ты забыла, эта ржавая тачка реально могла стать причиной твоей смерти, смерти твоих детей и, бог знает, сколько ещё людей могли пострадать от этого.

Мне становится страшно и зябко.

— Хорошо, я согласна. Но попрошу бумаги на изучение, перед их подписанием.

Теперь наступает очередь Беляева удивиться и даже оскорбиться.

— Ты мне не доверяешь.

Он возмущен, удивлен и не спрашивает, просто констатирует факт.

— Я никому сейчас не доверяю, Василий Григорьевич.

Он делает шаг вперед, ближе ко мне и говорит тихим голосом: