Айрин Лакс – Пышка. Скандал для миллиардера (страница 29)

— С сомнением, что вас ждут и хотят видеть.

Я усмехаюсь.

И то правда. Волнуюсь. Как пацан перед первым свиданием.

— Едем.

Дорога пролетела незаметно. Я смотрел в окно, вспоминал. Как она боднула меня в душе, как убегала в одном тапке. Как стояла передо мной в длинном кружевном платье. Как дрожала, когда я...

— Приехали, — Али тормозит у знакомых ворот.

Машина замирает. Я смотрю.

Она во дворе. Развешивает бельё. В том самом халатике, в котором я впервые увидел её на кухне. Волосы собраны в небрежный пучок, выбившиеся пряди падают на лицо. Движения плавные, хозяйственные — берёт простыню, встряхивает, вешает на верёвку, расправляет.

Солнце, выглянувшее из-за пышного облака, освещает её фигурку. Ладную, манкую, безумно желанную.

Пах потяжелел, а в груди теплеет.

Выхожу из машины. Подхожу к калитке. Она замечает, замирает. Смотрит.

— Есть место на постой, хозяюшка? — спрашиваю я.

Сталкиваемся взглядами.

Али за моей спиной тихо отгоняет машину подальше.

Мы остаёмся одни. Только я, она и этот знакомый двор с яблонями и Борькой, который вернулся в свои владения.

Подхожу ближе.

Олеся вытирает руки о передник. Медленно, не спеша. Смотрит на меня, и в глазах — смешинки, отчего сердце пропускает удар.

Подходит. Останавливается по ту сторону забора.

— Какие гости к нам пожаловали! — говорит с улыбкой. — Место свободное? Дайте-ка посмотрю план рассадки.

Она достаёт телефон, начинает листать. Долго, мучительно долго. Смотрит в экран, водит пальцем.

Нарочно! Издевается!

Я терплю. Стою, смотрю на неё. На эти ямочки на щеках, когда она улыбается. На грудь, которая колышется под халатом.

— Кажется, есть одно, — говорит она наконец, поднимая глаза.

Я делаю шаг. Ещё один. Почти вплотную.

— А в сердце? — спрашиваю тихо.

Она застыла без движения. Я открываю калитку, вхожу.

— В сердце? — переспрашивает. — Это намного серьёзнее и дороже обойдётся.

— Сколько?

— Цена места в сердце — любовь, — говорит тихо, но так проникновенно, что меня, взрослого тридцатипятилетнего мужика покрывает мурашками с головы до ног.

Впервые ощущаю такой ураган эмоций.

— Я готов, — говорю я. — Если дашь шанс начать с начала. Правильно. Без наездов. С открытой душой.

Она замирает. Смотрит долго-долго.

— А нужно ли тебе это? Или, что, все столичные штучки закончились и ты решил для разнообразия и с деревенской простушкой попробовать?

— Какие, на хрен, штучки столичные?!

— А я видела! — говорит запальчиво. — У той Альбины в блоге гора дорогих подарков и намёки на отношения с миллиардером, цитирую, скандально известным!

— И ты решила, что это я?!

— А что я должна была подумать? Ты не звонишь, не пишешь, не появляешься!

— Твою мать! Ты… — сжимаю пальцы в кулак. — Я выделил людей, я контролировал ситуацию и знаю все нюансы. Все! Кроме одного…

Делаю паузу.

— Нужен ли я тебе?

Говорю отрывисто, сухо.

— Нужен ли… после всего! Несправедливые обвинения, шантаж, требование отработать в постели, близость нахрапом.

— То есть, ты сомневался?

— Сомневался.

— Так спросил бы! — всплёскивает руками. — Или твоя миллиардерская задница так привыкла, что на тебя сами вешаются, и ты забыл, как ухаживать за девушками?!

— Видимо, так и есть, — признаюсь. — Прости, дурак.

Её губы дрожат, и она вдруг бросается мне на шею.

— Дурак! Я думала, что всё… — всхлипывает. — Думала, это было игрой!

— Сам знаю, что дурак. И нет… Это не было игрой. Это было по-настоящему. Настолько, что даже стало страшно.

Я обхватываю её лицо ладонями.

Она слушает, замерев.

— Страшно? — удивляется. — Тебе было страшно?

— Да. Впервые. Чувствовать такое… Так много и сильно. Понимать, что не всё зависит от меня, что я не контролирую то, что кажется, самым важным и нужным… Это был удар для меня, в самое сердце. Я будто повзрослел, только когда влюбился по-настоящему — в тебя.

Она тихо ахает и улыбается, смотря на меня сквозь слёзы.

Легко целую её и, не сдержавшись, углубляю поцелуй, через несколько секунд разрываю его.

— Так, что, примешь меня?

— Приму.

Я подхватываю её на руки. Она тёплая, пахнет сдобой и немного стиральным порошком.

— Веди, — говорю. — Показывай, где тут у тебя свободное место.

— А договор? — смеётся она. — Услуга за услугу?

— Я расплачусь натурой.

Она показывает на дом. Я несу её через двор, мимо Борьки, который провожает нас понимающим хрюканьем, мимо яблонь, мимо той самой лавки, где мы завтракали.

В доме пахнет пирогами. Уютно, тепло, по-настоящему.

— Дима где? — спрашиваю.

— У деда Антона в гостях, дед в нём души не чает, они рыбачить пошли.