Айрин Лакс – Пышка. Скандал для миллиардера (страница 24)

— Нет, девушку! Девушка испортила вам машину!

Я медленно поднимаю взгляд. Машина? Мой чёрный Maybach, который стоит прямо у входа? Испорчена? В голове сразу вспыхивает картинка: разбитое стекло, царапины, может, даже кровь.

Мамедов дошёл до этого?

Подослал кого-то?! Может, экоактивистов или агрессивных веганов? У этих вообще с головой проблемы…

— Кто? — рычу я, вставая.

Али делает шаг вперёд, смотрит мне прямо в глаза, будто напоминает.

— Олеся, — говорит он тихо, но чётко. — Это была она. Олеся из села Торышкино, — уточняет он.

Проклятье.

Имя бьёт, как удар под дых. Я не хотел думать о ней. Ни вчера, ни сегодня утром.

Ни все эти дни!

Деревенская девчонка, которая отравила мне мысли. Я приказал себе забыть. Эмоции — это слабость. Для кретинов. Мне просто нужно развлечься, а эту — выкинуть из головы.

Но сначала — бизнес.

Бизнес — всегда важнее!

И одержать верх над Мамедовым, конечно.

Но, проклятье!

Олеся…

Здесь. В моём городе. У моей машины.

Зачем она здесь?

Я сжимаю челюсти так, что зубы скрипят. Охранник продолжает:

— Она подбежала к машине и ударила по ней, фары разбила, нацарапала… Много не успела, только большую букву «Х..» Задержали. Говорит, есть что-то важное. Очень просит вас.

Али снова зыркает на меня. Этот взгляд я знаю. Он видел меня в деревне. Знает больше, чем должен.

Я справлюсь. Я скала. Никак не отреагирую. Ни один мускул на лице не дрогнет. Я миллиардер, а не мальчишка, которого можно вывести из себя какой-то девчонкой из села!

— Приведите, — говорю я спокойно, но внутри всё кипит. — И быстро.

Что она себе позволяет?

Охранник кивает и исчезает.

Я поворачиваюсь к окну. Сердце стучит сильнее, чем должно. Чёрт возьми, я же решил. Решил забыть. Она — просто развлечение, которое пошло не по плану. Ничего больше. Я не позволю ей сломать мне планы.

Дверь открывается снова. Сначала заходят двое охранников, потом — она.

Олеся.

Фак.

Один взгляд…

Я весь горю.

Волосы растрёпаны, щёки красные от бега или слёз — не разберёшь. Джинсы и простая блузка выглядят здесь так же чуждо, как и она сама. Глаза огромные, в них — надежда и отчаянная решимость, от чего у меня внутри всё сжимается. Я чувствую запах ее духов и её самой. Тот самый, который я пытался выкинуть из головы. Тело реагирует мгновенно: в штанах становится тесно, кровь приливает к члену, жар расходится по груди. Я хочу шагнуть к ней, схватить за плечи, спросить, какого чёрта она здесь. Но не делаю ни шагу.

Стою как скала. Руки за спиной, лицо каменное.

В голове вспыхивают воспоминания, которые я запретил себе. Помню, как прижимался к ней, когда она тесто катала на кухне в том деревенском доме. Её спина тёплая, мягкая, она возмущалась, а мне нравилось видеть искры в её глазах. А потом был завтрак на свежем воздухе, самый вкусный в моей жизни…

Помню её дрожь… Мягкую талию и широкие, сладкие бёдра, которые можно мять и шлёпать! Помню я и её оргазмы на моих пальцах — как она выгибалась, стонала мне в шею, сжимаясь так сильно, что я едва мог дышать.

Я отгоняю всё это.

Быстро, волной!

Она смотрит на меня. Губы дрожат.

— Хасанов… — голос тихий, но в нём вся её искренность, вся её наивность. — Я… я приехала.

— Зачем?

Знаком отсылаю охранника.

— У нас был уговор… Ты хотел…

— Больше не хочу, — отрезаю. — Перегорело. Забудь!

Она отшатывается, в глазах — боль.

Но я стою.

Я держусь, хотя внутри у самого будто что-то разбилось.

— Мне больше не к кому идти. Домик отобрали, брат… директор этот… я думала, ты поможешь.

— Зря ты так думала.

Каждое слово — как нож.

Я помню, что говорил. Помню, как хотел её. Но сейчас я не тот человек. Сейчас я тот, кто не может позволить себе слабость быть зависимым.

Я медленно выдыхаю через нос. Ни одной эмоции наружу.

— Как ты здесь оказалась? — спрашиваю я холодно. — И что ты сделала с моей машиной?

Она моргает, слёзы уже на ресницах.

— Мне нужно было тебя увидеть.

Я скрещиваю руки на груди. Внутри всё кипит.

Но я не имею права терять хватку.

Довольно, и так многое упустил!..

Репутация, бизнес, всё, что я строил годами, — рухнет из-за одной деревенской девчонки, которая заставляет меня чувствовать себя живым.

Я смотрю на неё и понимаю: я весь горю. Но наружу — ни одного огонька.

Ни одного.

— Считай, ты меня увидела. Дальше что?

Намеренно бью словами, да, я та ещё сволочь, знаю.

— Это не всё.

— Говори, — произношу я спокойно. — Что у тебя важного.

Она стоит, смотрит мне в глаза, и вдруг её голос меняется. Становится твёрже, с горечью, которой я от неё не ждал: