Айрин Лакс – Пышка. Похищенная для кавказца (страница 18)
Я уже объехал весь участок дороги, где высадил её. Ничего. Ни следа. Только грязь и вода.
По радио снова и снова повторяют про жертвы. Каждое слово бьёт меня под рёбра.
Я останавливаюсь в очередной раз, выключаю мотор и выхожу под ливень. Холодные струи мгновенно промачивают куртку. Я кричу в темноту:
— Стеша!!!
Голос тонет в шуме бури. Ответа нет.
Вдруг издалека доносится знакомый басовитый лай. Громкий, настойчивый. Барс.
Мой волкодав. Он где-то ниже по склону.
Я бросаюсь в ту сторону, скользя по мокрой глине. Фонарь в руке прыгает, выхватывая из темноты мокрые камни и низкие кусты. Лай становится ближе. Я спускаюсь по склону, цепляясь за всё, что попадается под руку.
— Барс! — кричу я. — Барс, где она?!
Пёс выбегает мне навстречу из-за старого каменного домика. Шерсть мокрая, глаза горят. Он подбегает, толкает меня мощной головой в бедро и сразу разворачивается обратно к домику.
Я понимаю всё без слов.
Забегаю внутрь. Луч фонаря падает на угол.
Стеша.
Она лежит на полу, свернувшись калачиком. Лицо бледное, губы синие от холода. Светлые волосы прилипли к мокрому лбу. Правая рука неестественно вывернута — явно сломана. Она дрожит всем телом, даже во сне. Барс уже лежит рядом, прижавшись к ней своим большим тёплым телом и укрывая её как может.
Я падаю на колени рядом с ней.
— Стеша… — голос срывается.
Я осторожно убираю мокрые пряди с её лица. Кожа горячая. Очень горячая.
— Эй… открой глаза.
Она слабо стонет, веки дрожат. Голубые глаза приоткрываются, но взгляд мутный, в бреду.
— Магомед… — шепчет она хрипло. — Ты… пришёл… или мне снится?
— Я здесь. Я нашёл тебя.
Я снимаю с себя куртку и накрываю её. Потом осторожно поднимаю на руки. Она тяжёлая, мягкая, вся промокшая. Когда я прижимаю её к груди, она тихо всхлипывает от боли в руке.
— Тише… тише, — бормочу я низко, почти нежно. — Держись за меня. Я тебя не отпущу.
Барс идёт рядом, не отставая ни на шаг. Он то и дело толкает меня головой, будто подгоняет: быстрее.
Я несу её вверх по склону к машине. Ветер пытается сбить нас с ног, дождь хлещет по лицу, но я иду твёрдо. Каждый шаг отдаётся в груди тяжёлым стуком.
В машине я укладываю её на заднее сиденье, подкладываю под голову свою куртку. Барс запрыгивает следом и ложится у её ног, грея их своим телом.
Я завожу мотор и включаю печку на максимум.
Стеша снова открывает глаза. Смотрит на меня долго, мутно.
— Ты… злишься? — шепчет она.
Я сжимаю челюсти. Хочу сказать что-то жёсткое, привычное. Но вместо этого тихо отвечаю:
— Злюсь! Злюсь, глупая, упрямая женщина! Молчи. Береги силы. Я везу тебя домой.
Она слабо улыбается уголками губ — даже сейчас, в бреду, эта её московская улыбка.
— Домой… — повторяет она еле слышно. — А где он теперь… мой дом…
Я не отвечаю. Просто веду машину сквозь ураган.
Она что-то шепчет, почти напевает.
Она бредит!
Внутри меня — тишина. Нет больше злости. Только тяжёлая, давящая вина и желание защитить эту женщину, которую я ещё недавно считал ошибкой.
Я нашёл её.
И теперь не отпущу.
Глава 18
Глава 18
Стеша
Всё плывёт. Горячий туман в голове, тело то горит, то покрывается ледяной дрожью.
Я не понимаю, где нахожусь. Кажется, меня куда-то несут. Или везут. Или я всё ещё в том старом домике с Барсом.
Голоса звучат далеко и глухо, будто через толстое стекло.
— …пей, русская… это поможет… температура спадёт…
Кто-то приподнимает мою голову.
Горячая жидкость касается губ. Горькая. Очень горькая.
Я пытаюсь отвернуться, но слабые руки не слушаются.
— Пей до дна, Стешенька, — сладкий, слишком сладкий голос. Алия. — Это специальный отвар. От него станет легче…
В моём бреду слова искажаются.
Внутри тикает: «Яд… это яд…»
Брежу? Наверное!
Я пытаюсь сжать губы.
— Держите её! Она должна выпить всё! До последней капли! Руки! Держите руки и раскройте рот!
На меня наваливаются несколько тел.
Между челюстей засовывают ложку и разжимают зубы усилием.
Давят!
Зажимают нос.
Жидкость всё равно вливается в рот. Горло обжигает. Я кашляю, часть вытекает обратно, но меня заставляют выпить ещё.
— Вот так… молодец… — шепчет Алия совсем близко. В её голосе проскальзывает злорадное хихиканье. — Теперь ты быстро поправишься! Так быстро, что даже оглянуться не успеешь. Не успеешь вообще ничего! Отсюда ты выйдешь только одним путём. Ногами вперёд!
Слова кружатся в голове, как в калейдоскопе. Я вижу не Алию, а какую-то тень с длинными чёрными волосами.
Она смеётся. Смеётся надо мной.
Температура поднимается ещё выше. Комната качается. Я лежу на чём-то мягком, но тело кажется чужим. Рука в гипсе или в повязке — я не чувствую её толком. Боль притупилась, зато внутри живота начинает медленно разгораться огонь.
— Магомед… — шепчу я хрипло, не открывая глаз. — Ты… пришёл… или мне приснилось?