Айрин Лакс – Простушка для босса (страница 15)
– Это я тебя бросаю, поняла? – разозлился Коля и вытер рукавом пиджака лицо. – Был у тебя последний шанс! Был… Теперь я тебя перед всеми ославлю, как подстилку! А твои родители будут обязаны долг вернуть в кратчайшие сроки!
– Какой долг? – с лица схлынула краска.
– Такой, – ухмыльнулся Коля и поковылял к двери, осторожно переставляя ноги. – Помнишь, как склад горел? Твой батя был виновен…
– Ты, бессовестный, не смей моего отца обвинять в том, чего он не делал! Все в деревне знают, то лето было сухое, огонь просто перекинулся от ветра. Много домов сгорело! Мой отец не причем! Его оправдали! Он вообще половину товара вынес, обгорел сильно, в больнице лежал, почти год восстанавливался!
– Ну-ну… Только долг остался! У кого, думаешь, мамка твоя денег на лечение брала? Просто так его, что ли, в хорошую клинику устроили?! Ничего подобного! Мой батя спонсировал лечение… – рассмеялся хрипло. – Тебя родители за меня засватали, как залог, что все деньги будут выплачены… Теперь ты вон чего учудила! Увидишь, какая будет реакция!
Я стояла, словно мертвая! Вспомнила события шестилетней давности: тяжелое было время. От аномальной жары летом сгорели несколько домов, были жертвы. Сгорел и старый продовольственный склад, хозяином которого были зажиточные родители Коли. Папа на том складе сторожем подрабатывал.
Отец сильно обгорел, когда пытался хоть что-то вынести и спасти во время пожара. Потом он долго в больнице лежал, мама к нему постоянно моталась. Когда отца выписали, меня сосватали за Колю. Я была на седьмом небе от счастья: родители вернулись домой, и самый красивый парень, на которого даже девчонки постарше глазели, теперь считался моим женихом…
Неужели все было так, как говорит Коля? Надо будет спросить у родителей!
Коля тем временем доковылял до двери и просипел из коридора:
– Даю тебе неделю на раздумье. Не приползешь с извинениями – пеняй на себя!
– О чем это он говорит? – спросила Лена.
Я махнула рукой:
– Бредит!
– Я только по слухам знаю о пожарах в те года, – пожала плечами Лена.
– Да, ты же на учебу уехала, – кивнула я головой.
Ленка Шатохина жила на соседней улице, старше меня на два года, поэтому уехала учиться раньше. Мы с ней дружили, поддерживали связь. Поэтому, когда встал вопрос, с кем снимать квартиру, я сразу обратилась в ней. Шатохина была только рада новой соседке взамен прошлой, нечистой на руку.
– Коля вообще был на себя не похож! Я и не знала, что он такой ревнивец! – удивилась она.
– Дурак он, а не ревнивец. Сам с взрослой женщиной на работе путается, заглядывается, но ждет от меня верности.
– А ты уверена, что он с ней спал? Может быть, не было ничего?
– Видела бы ты, как он на нее смотрел!
– Глазам смотреть не запретишь… – возразила Лена.
– Ну ты, чего? Тоже меня виноватой сделать хочешь? Я знаю, виновата я, вины своей не отрицаю. Не надо было слушать твои рассказы про приворотное зелье! – вздохнула я.
– Так оно рабочее, вроде, оказалось? – поинтересовалась она осторожно.
– Рабочее, сутки из койки вылезти не могли. Но хорошему человеку после него плохо стало, я и сама думала, что помру… Однако я эту хворь легче перенесла, а ему совсем худо.
– Кому ему? Ты так и не объяснила.
– Платонову, хирургу и директору нашей клиники.
– Платонову? Старик, что ли?! – ахнула подруга. – Ой, зачем ты к старику целоваться-то полезла!
– Какой еще старик? Не старый он! Взрослый просто…
– Платонов не старый? – фыркнула подруга. – Я же уборщицей в кардиологическом институте работаю, так там весь персонал гудит: сам Платонов с осени будет лекции читать! Приехал подписывать договор… Его фото висит в коридоре: важный такой старик!
– Тьфу, Ленка, ты все путаешь! Ты говоришь про деда Платонова! А я тебе рассказываю про Платонова Андрея Викторовича, его внука.
– Андрей Викторович? Платонов? И тоже хирург?
– У них вроде все мужчины в семье – врачи. С Андреем Викторовичем я пересеклась, не со стариком. Не надо здесь лишнее фантазировать!
– Пересеклась, – рассмеялась подруга. – Видимо, много раз! Значит, рабочее зелье!
– Платонов в реанимации. Очень рабочее! – сказала я сухим голосом и попыталась привести в порядок лиф сарафана, который болтался на мне.
– Извини, я не хотела! – выдохнула Лена. – Поехали, узнаем, как он. Только переоденься. Твой ревнивый жених весь сарафан разодрал. И снизу, и сверху. Теперь только на выброс…
– Сейчас одену, найду что-нибудь… Только у меня стирки гора, машинка же на ремонте, а руками я не успела постирать много.
– Сейчас дам тебе одежду!
Подруга побежала к шкафу и вытащила платье – нежно зеленое, юбка в виде тюльпана, с белым широким тканевым пояском.
– Возьми мое платье! – предложила Лена. – Пояс потуже затянешь, на тебе хорошо будет смотреться. Можешь на совсем забрать, мне оно в груди тесновато стало!
– Оно же короткое! – ахнула я. – Все колени будет видно.
– Ну, и пусть будет видно. Тебе-то что! Ты больше не Колина невеста, не надо носить платья в пол или длиной ниже колена. Спорить некогда, одевайся, если хочешь своего ненаглядного любовника увидеть.
– Он не мой. И вообще, меня такой формат отношений не привлекает.
– Такой – это какой? – навострила уши подруга.
Я быстро переоделась, затянула платье поясом.
– Волосы распусти, засос не будет видно, – посоветовала Лена и помогла убрать самые мешающиеся пряди на затылок, закрепив их заколкой, но оставив основную массу волос распущенными по плечам.
– Теперь побежали, – предложила подруга. – По дороге расскажешь, что именно твой молодой Платонов предложил? И вообще расскажи, какой он? Красавчик? Фото есть?
Мы выбежали из подъезда. Заметив вишневую Kia прямо на выезде из «коробки», я немного затормозила.
– Давай с другой стороны пойдем?
– А что?
– Ну, сама посмотри, – кивнула я в сторону вишневой Kia. – Коля еще не уехал.
– Боишься? Думаешь, он посреди людного двора на тебя накинется?
– Людный двор? Посмотри кругом. На детской площадке две мамочки с колясками, бабулечка голубей возле мусорки кормит, и таджик двор выметает! Не думаю, что кто-то кинется мне на помощь, если этот буйный снова вздумает руки распускать! Давай дом кругом обойдем.
– Кушарами, что ли? Платье испортишь, ноги расцарапаешь, там шиповник разросся.
В это время дверь Kia открылась, из машины вылез Коля и демонстративно достал из кармана что-то, как будто закурил. Он посмотрел в мою сторону и даже не донес руку до рта, застыл, разглядывая.
– Все, он нас заметил. Теперь даже кушарами не сбежим! Догонит, в бараний рог скрутит! Кулаки у него огромные! Я уже и забыла, какой здоровенный лоб этот Горелов! – вздохнула Лена.
Коля сверлил меня любопытным взглядом, словно впервые увидел.
Он рассматривал меня заинтересованно, скользнул на ноги, задержал взгляд на коленях, спустился ниже и вновь поднялся, заострившись на груди, обтянутой тканью нового платья.
Что же делать?
Мне нужно было попасть к Платонову, совесть мучила и не давала покоя. По незнанию и нелепой случайности я навредила человеку – пусть не очень приличному мужчине, но отличному специалисту!
Просто так вернуться я не могла! К тому же мне не хотелось жить, как в осаде.
– Пошли, – решилась я.
– В шиповник? – уныло спросила Лена.
– Пусть Коля сам идет в шиповник, желательно с голым задом! Ему такие изысканные развлечения с детства знакомы. За плохие отметки его отец как-то крапивой по голой заднице протянул, помнишь?
– Неа, не помню! Не могу поверить, что Коля получил таких люлей! Горелов сына прям так по заднице и протянул крапивой?
– Протянул, еще как протянул! Коля итоговую тройку по алгебре принес. Отец не посмотрел, что сыну тогда уже четырнадцать было, как стянул с него брюки вместе с труселями, и во дворе отлупил!