Айрин Лакс – Прости, если любишь... (страница 23)

- Я не знала, что ты меня за этот выбор возненавидишь! Я всего лишь не хотела отказываться от того места, куда мечтала поступить учиться, - оправдывается она. - И да, я тебе редко звоню, не приезжала! Потому что чувствовала от тебя холод и осуждение, а теперь… Теперь ты меня ненавидишь, мама! За что?!

- Возненавидь меня в ответ, - предлагаю ей. - Сразу полегчает.

- Тебе сейчас легко? - плача, спрашивает она. - Легко ненавидеть? Если да, то я… Больше тебе не звоню.

- Не звони. Но не перекладывай на меня ответственность. Ты не будешь звонить, потому что тебе самой так удобнее, просто закрыть глаза.

- Ну, что я должна была сделать, мам? Возненавидеть его? Так ведь это он тебе изменил, не мне… Он для меня так и остался отцом! И он пообещал, что ничего не изменится, что мы будем семьей. Но он не справился, не смог, и ты… Не захотела идти ему навстречу, а теперь винишь меня. Неужели было бы лучше, если бы я осталась рядом и тихо возненавидела вас обоих за упущенные возможности?

- Что ж, радуйся. Ты ничего не упустила. А теперь извини, мне пора.

- Мама! Скажи хоть, как у вас дела? Ник проговорился, что он встрял. По-крупному, мам?

- Обсуди это с папочкой. Не со мной.

- Да, блин, мама! Я переживаю!

- Ааааа… Так ты за него переживаешь, ну, что ж, Евгений жив, здоров и полностью в своем репертуаре. У него сытая, обеспеченная жизнь, женщина имеется. Он в шоколаде!

- Нет. Он не в шоколаде. Он сам не свой. И ты, мам… Тоже.

- Не читай мне морали! Пока! - сбрасываю звонок.

Потом я сразу же набираю номер Евгения, он отвечает.

- В следующий раз, когда захочешь ворваться в мою настроенную жизнь, как слон в посудную лавку, подумай о том, что тебе здесь не рады! Ни тебе, ни твоим продажным гонцам.

- Что случилось? - интересуется он.

- Доченька твоя звонила. Интересовалась, как у меня дела, - смеюсь сквозь слёзы. - Наверное, папуля за этот звонок ей много денежек пообещал, да? Потому что она сама мне никогда теперь не звонит и даже приезжать отказывается, тебя выбирает!

- Что?! - удивления в его голосе так много, что его не скрыть. - Она говорила, что вы общаетесь, даже рассказывала мне кое-что о том, как вы с Ником живете. Но, сама понимаешь, проверять, так ли это, спрашивать у тебя я не стал, она бы меня послала!

- Она тебе солгала, Женя. Много и часто лгала. Мы не общаемся, вообще. И только что я высказала ей все, что думаю о ее продажном поведении.

- Вик! - вздыхает он. - Ну, чего ты творишь? Это же наши дети! Я так понимаю, Милана с Ником общается тесно, он ей рассказывает, она мне - пересказом и врет, что поддерживала связь с тобой. Мы разошлись, а они нашли способ вот так… общаться и поддерживать друг друга. Наши войны не должны детей затрагивать. И нет, дорогая, я не возненавидел Никиту за то, что он решил остаться с тобой.

- Ты просто лишил его поддержки. Любой. Как и меня. Что на языке современных детей означает «я тебя ненавижу». А если добавить к этому то, что твой отец послал его на хрен, когда он к нему обратился, то вот и получилось, что получилось.

- Но я его не ненавижу! Что за глупости?! - восклицает бывший муж. - А ты? Ты дочь свою ненавидишь? За то, что она не стала отказываться от своих планов? Только честно ответь.

- Что, если да?

- Так ты ответь, и я попытаюсь понять.

Через несколько секунд колебаний я отвечаю:

- Нет, конечно. Нет, но ты и представить себе не можешь, как мне было обидно и больно, что дочь… моя дочь выбрала поддержать блядуна-папашу и посмела прокричать, что он изменил мне, а не ей, что для меня ты быть мужем перестал, но остался ее отцом. Я бы хотела…. да, я бы хотела, чтобы дети остались со мной, чтобы поддерживали слепо и без оглядки… Чтобы разделили мою боль, но, увы… Это эгоистично и, может быть, неправильно, но что вышло, Жень, то вышло… Все в руинах, - признаюсь я. - Только что дочь позвонила, и мы поругались.

- Ясно.

- Что тебе ясно?! - злюсь.

- Что работы много. Не только разгрести завалы Ника, но и другой работы до хрена. В отношениях.

- Ой, мля, - не удержалась я. - Посмотрите-ка на него! Восстановитель нашелся. Тебе больше идет роль крушилы! Что ты тут восстанавливать собрался? Это не семья уже даже. Тут все, понимаешь, все друг другу врут!

- Так и происходит, когда все рушится до основания. Я хочу это исправить. А ты? Ты на моей стороне, Вик?

Глава 18

Я едва не задохнулась от возмущения.

- Буду ли я на твоей стороне? На стороне предателя, который изменил и цинично пытался прогнуть меня под то, чтобы я закрыла на это глаза? Буду ли я на стороне того, по чьей вине наша семья развалилась? Нет!

- Возможно, ты не услышала меня. Я хочу собрать нас, починить то, что сломал. Собрать нас всех и снова сделать семьей - идеальной, крепкой семьей, какой мы были раньше. Я прошу тебя помочь.

- Ломал ты все в одиночку, Жень, а как строить - так давай вместе? Тебе не кажется, что это слишком нагло? Сам изменил, сам не посчитал нужным объясниться, сам оставил меня и сына на хлебе и воде. Ты сам все сломал! Сам! И Нет, Женя, я не буду тебе помогать создавать вновь ту идеальную семью, о которой ты печешься. Ее не было. Была только лживая иллюзия этой семьи, все друг другу врали, все!

- Блин, Вика! Не было такого! - гаркает он. - Не было! Один раз я тебе изменил, и то лишь потому, что меня накачали. Лишь поэтому! Если бы ты на себе почувствовала, как это работает, ты была бы более снисходительна ко мне.

- Предлагаешь мне сделать то же самое?

- Да нет же! Нет! Ни за что! Это насилие, я на такое тебя ни за что не подпишу, и никогда сам не поставлю тебя в такие условия.

- Тогда, что, Женя? Тупик получается. Я не могу тебя ни понять за то, как ты повел себя потом, ни простить. Ты вел себя, как сволочь, и я сейчас не подам тебе руки. Если ты будешь тонуть, я сяду рядом и буду смотреть, на то, какая красивая и глубокая там вода.

Эти слова вылетают из моего рта быстрее, чем я могла бы их остановить.

Жуткие и несправедливые слова.

Я сама не верю в то, что говорю. И, когда представила, если бы дело было так, мне самой стало страшно.

По коже мороз. Вот, значит, во что превратился наш брак, наша любовь - в черную, глухую ненависть.

- Я понял. Понял, кого ты возненавидела. Меня. И это заслуженно, но чертовски больно.

Я быстро сбрасываю звонок, чтобы не ответить ему: мне тоже.

Тоже больно от этой обиды и ненависти…

Евгений всё-таки не может бросить все так, чтобы последнее слово оставалось не за ним. Следом он отправляет мне сообщение, в котором просит быть осторожной, не высовываться и просто не показывать, что я существую.

Я перечитываю это сообщение и злюсь ещё больше от того, что он вернулся командовать моей жизнью.

Выходные закончились, и мне нужно возвращаться на работу.

Когда-то я могла себе позволить не работать, но эти времена давно в прошлом.

Когда-то я не задумывалась о том, что такое жить от зарплаты до зарплаты, теперь мне приходится жить иначе.

Раньше я меняла наряды, как мне вздумается, а сейчас, со своих настоящих денег я не могу себе позволить купить все, что хочется.

Я просто банально не потяну ценник вещей тех брендов, к которым привыкла. Я просто донашиваю все купленное ранее, комбинируя различные варианты так, чтобы они смотрелись оригинально и свежо.

За год я в этом преуспела так хорошо, что никто даже не догадывается, насколько, на самом деле, мне пришлось нелегко перестроиться жить иначе.

А теперь…

Теперь этот мужлан решил все заново отстроить!

Строитель нашелся.

Поэтому пошел бы ты в задницу, Евгений.

Я могу взять отгул на день или два, но не могу себе позволить просто не выходить на работу.

Поэтому я готовлюсь, как обычно, и на следующее утро мне даже удается покинуть дом.

До работы я прогуливаюсь обычно пешком в хорошую погоду. Совмещаю необходимость утренней разминки и экономлю деньги на такси.

Неудивительно, что с таким набором Никита решил рискнуть и найти денег где-то в другом месте.

Я успела преодолеть ровно половину пути до места своей работы, как вдруг мне резко преграждает путь черный внедорожник, заехав колесами на бордюр.

- Ты совсем рехнулся? Хватит меня преследовать! - возмущенно кричу я.

Дверь распахивается, меня затаскивают в салон мужские руки.