Айрин Лакс – Ненавижу тебя, босс! (страница 4)

— Какие планы на выходные, Первушина?

Автоматически смотрю на время — не слишком ли рано для того, чтобы уходить? Но нет, кажется, всё четко. Даже боле, чем! Ведь рабочий день завершился полтора часа назад.

— Клуб, тусовка, например? — интересуется он у меня.

Тусовка? О нет, единственное, чего мне хочется — просто прийти и рухнуть на кровать и спать-спать-спать, обнимая подушку. Ещё хочется полопать вкусняшек всяких и посмотреть, возможно, какой-нибудь фильм, если хватит сил. А нет, ещё в планах сходить с бабушкой и купить ей новую куртку, давно собираемся.

Но, разумеется, вслух я не могла сказать ничего подобного.

В конце концов я так сильно устала держать лицо и пахать на этого невыносимого сатрапа, что ответила:

— Хотите пригласить меня на свою тусовку, Максим Алексеевич?

В ответ он бросает на меня странный взгляд, молчаливый.

Поэтому я, поспешно простившись, решила ретироваться.

И в спину мне прилетает:

— В понедельник можете не приходить к половине восьмого.

О, вот именно чего-то подобного я и ждала!

Он решил не брать меня на работу.

— Было приятно иметь с вами дело, — отвечаю я сухо.

— Правда? — хмыкает он. — Многие были другого мнения о работе со мной.

На это я ничего отвечать не стала, делаю шаг в сторону выхода, едва сдерживая закипающие слезы.

— Жду тебя к девяти.

А?!

Резко обернувшись, смотрю на Устинова во все глаза.

Не верю!

Нет-нет, пусть он повторит сказанное!

Я едва обрела возможность дышать, как он тут же сбивает мой настрой:

— Будет разбор полетов.

То есть, все выходные я буду находиться в подвешенном состоянии.

Ооооо, я просто умру! Умру от любопытства.

И, судя по довольным огонькам в темных глазах Устинова, он прекрасно понимает, о чем я думаю.

*****

Возвращение домой всегда было для меня чем-то невероятно успокаивающим. Старые стены хрущевки, потрескавшаяся краска в подъезде, кошки, бегающие с этажа на этаж, запах ванильных ватрушек, которые пекла бабушка, все это окружало было до ужаса знакомо и навевало покой.

Бабушка всегда выходила встречать меня с улыбкой, даже если ей нездоровилось. Не стал исключением и этот вечер.

Она заметила мое задумчивое состояние, едва я вошла в квартиру.

— Анечка, как дела? — спросила она со своей неизменной теплотой в голосе.

Ее глаза чуть прищурились, следя за моими движениями.

Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка получается тусклой.

— Всё в порядке, бабуль, — отвечаю я, избегая прямого взгляда.

— Ты совсем выбилась из сил. Вот как поздно приходишь! За эту неделю побледнела, похудела, совсем не кушаешь, — начинает она охать.

Бабушка, как и все бабушки, беспокоится, если внуки плохо кушают.

— У меня просто много работы.

— Что за работа такая? — возмущается. — Не понимаю, какая нелегкая тебя понесла работу менять! Работала же как белый человек с восьми тридцати до пяти, дома уже к шести появлялась, успевала и погулять, и с девочками поболтать, и мне, старухе, время уделить. А сейчас что? Встаешь с рассветом, пашешь, как раб на плантациях, возвращаешься, падаешь замертво. И не кушаешь! — повторяет строго.

— Бабуль, всё хорошо. Работа как работа....

— И всё же ты сегодня как будто не в себе. Ты всю неделю сама не своя!

— Ба, там хорошие перспективы. Но ради этого нужно много поработать, показать себя, только и всего!

— Иди хоть чаю выпей, перспективная моя! — поставив чашку с горячим чаем и блюдо, полное печеных пирожков, бабушка продолжила:

— Ты так редко говоришь о своей работе. Чем же занимается эта твоя перспективная фирма?

Бабушка не унимается, мне приходится немного рассказать о новой работе, иначе она своими попытками разузнать, что к чему, только изведет себя, а я этого не хочу, она ведь уже такая старенькая.

— Просто фирма, бабушка. Они занимаются инвестициями и прочим.... — я старалась говорить как можно более небрежно.

Бабушка слушает, кивает, а потом неожиданно переводит взгляд на меня и ахает:

— «Эверест Корп»?

О боже, вот это провал! Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Я была настолько погружена в свои мысли, что забыла снять бейджик с лейблом компании. Он болтался у меня сейчас на груди!

Глаза бабушки расширились, как только она увидела название.

— Не Устиновы ли, случайно, владельцы?

Я молчу, ведь она все и так поняла.

— Аня, внученька, не задумала ли ты чего-то плохого?

Ее голос мягкий, но настойчивый.

Я не могу смотреть в ее глаза, полные испуга за меня.

Мне тоже было страшно. Но я научилась жить с этим страхом, чтобы отомстить!

— Фирмой сейчас управляет их сын.

— Ай-яй-яй.… Куда ты лезешь? Зачем? Неужели ты дурное задумала?

— Почему же сразу дурное? Я... просто хочу понять, что он из себя представляет, бабушка, — наконец-то выдавила я слова, которые так долго скрывала даже от себя.

— Аня, не стоит посвящать свою жизнь мести. Обещай мне, что не станешь тратить на это время!

Бабушка опускает свою дрожащую руку поверх моей ладони. Её прикосновение теплое и мягкое.

— Ну, что ты, бабуль, у меня ничего такого на уме. Тем более, меня, скорее всего, даже не возьмут. Босс слишком придирчивый и невзлюбил меня сразу же.

Было противно от того, что пришлось врать самому родному и близкому человеку, но если бы я призналась, что хочу отомстить, то она бы сделала все, чтобы меня остановить.

Поэтому выходные я провела так, чтобы усыпить все её подозрения, а новая неделя преподнесла немало сюрпризов.

Глава 3

— Надо же!