Айрин Лакс – Киндер-сюрприз для босса (страница 40)
— Да-да, хорошо, когда есть, на кого свалить! — усмехнулся он. — Они нам нужны?
— Очень, — подтвердила я кивком.
Я подсказала Спартаку, где их взять, он нашел упаковку и красноречиво помахал ею в воздухе.
— Мы должны истратить их все. До последнего.…
Вот это планы.
Но… нет времени долго мусолить эту тему, как мне хочется… Поскорее….
— Ооооох! — вырывается из груди протяжным, низким выдохом, когда тяжесть мужского тела покрывает меня, и требовательный толчок отзывается чувственными спазмами-взрывами внутри меня.
— Ты узкая будто девственница… — сцепив зубы, отвечает Спартак.
— Может быть, там все… восстановилось? — шепчу я, из глаз выкатываютс слезинки.
Это хорошо и безумно сладко, остро, чуть-чуть больно, да…
После длительного перерыва. Вообще…
Принимать его в себе — горячего, требовательного, решительно настроенного.
— Простииии… — порыкивает, двигаясь. — Не могу остановиться.
Я обнимаю его крепко-крепко, прижимаясь грудью.
— Не хочу, чтобы ты замедлялся.
— Уверена?
— Да. Продолжай! Продолжай.… — постанываю, расслабившись.
Глубокий поцелуй и дополнительные ласки наполняют удовольствием.
Слишком долго ждала чего-то подобного….
Удержаться невозможно, и я распадаюсь на миллиарды частиц раньше, чем Спартак приходит к финалу.
Перед глазами будто взрываются темные звездочки и кружатся так, что тянет закрыть веки и погрузиться в тягучий сироп экстаза. Он сначала сжимает все тело пружиной, а потом наступает расслабление. Оно добирается до каждой, самой отдаленной клеточки тела.
Удовольствие и под кожей, и в сердце, оно растекается горячими волнами мурашек.
Спартак завершает начатое немного позднее, за два мощных, глубоких движения.
От них мое тело вспыхивает ещё раз, эхо удовольствия проносится по крови.
Я сама тянусь за поцелуем, не в силах разжать объятия.
Кажется, Спартак тоже не хочет выпускать меня из рук, мы перекатываемся на бок. Я приятно наполнена и полна блаженства.
Страхи отпускают, растворяясь под лаской и дождем из неторопливых поцелуев, которыми мы обмениваемся.
Поначалу ни о чем не говорим, просто отдыхаем, кайфуем, снова занимаемся сексом…
Разговоры обо всем начинаются позднее, и теперь мы, избавленные от обид прошлого, простившие друг другу все недоразумения, делимся тем, как оно было на самом деле. Он рассказывает о подозрениях, возникших после того, как он увидел на мне засос, я рассказываю, как оно было на самом деле, говорю о вмешательстве Маши и её зависти…
Мы удивляемся и смеемся над тем, какие были дураки.
Оба.
Недоверчивые, пугливые.
Открывать сердце всегда боязно — вдруг твои чувства не взаимны?
Вдруг тебя обманут?
— Боже, это так глупо. Мы могли быть вместе давным-давно. Но я рад, что все сложилось именно так. Я бы обидел тебя снова и, может быть, даже сильнее… Потому что был не готов к отношениям и бежал от них в любом проявлении. Мне нужно было время восстановиться и найти себя, обрести опору… Чтобы теперь быть способным не только брать, но и отдавать тепло и ласку. Дарить любовь…
Эти слова Спартака звучат в унисон с теми, что волнуют и мое сердце.
Дарить любовь.
Без остатка и оглядки на прошлое.
У нас есть сыночек, который нас объединил, и я больше не сомневаюсь в том, стоит ли ему рассказать, кто такой Спартак на самом деле.
Но на этом все не закончилось.
Сынишка спал крепко-крепко, и мы очень старались выполнить план Спартака — использовать все презервативы.
Один из ультратонких и супернадежных презервативов… порвался.
Как оказалось, Спартак невероятно плодовитый мужчина, и через девять месяцев после этой памятной дочки у нас родилась доченька, которую мы назвали Афиной.
***
Спартак
— Афина съела конфетку, — шепотом делится Тимур. — Ей нельзя. Но она взяла и съела.
— Знаю.
— Как? — удивляется сынишка.
— Посмотри на ее щечки. Видишь этих маленьких красных предателей?
— Точки?
— Ага, они самые. Они и выдают все-все.…
— Мама будет ругаться? — уточняет сын.
Рената находится в деловой поездке, представляет нашу фирму на деловом форуме. Она не оставила работу, и я, честно говоря, этому рад. Горжусь ею — она такая умничка и совершенно заслуженно занимает пост директора. Он — ее по праву. Да, было время, когда злые языки трепали, что Рената заняла высокую должность по блату. Ещё больше сплетен стало после нашей свадьбы, и моя девочка безумно сильно злилась, расстраивалась, рвала и метала, но…. Только у меня на груди он выплакивала свои обиды. Я поддерживал ее, как мог, и во мне всякий раз, когда она доверяла мне свои секреты и страхи, ширилась уверенность, что именно сейчас мы стали настоящей парой.
Отношения проходят проверку и сложностями, и вот такими моментами. Когда твоя вторая половинка не боится показать себя уязвимой, это говорит о большой степени доверия…
— Возможно, мама немножко пожурит… меня, — вздыхаю я.
Как иначе?
Ведь именно я, папаша года, не уследил за Афинкой, которая налопалась конфет и светится от удовольствия своей покрасневшей мордашкой.
— Папа, ты можешь сказать маме, чтобы она пожурила меня. Вместо тебя! — вдруг решительно заявляет Тимур.
— Это почему?
— Потому что это я дал конфетку Афине. Три. Их было три…. Три конфетки, — признается сынишка.
— Так она не сама их взяла?
— Она бы не дотянулась. Это я взял себе. Но как я могу не поделиться? Она бы плакала…
Обнимаю сынишку.
Его честность и доброе, открытое сердце покоряют меня каждый раз, когда возникают вот такие ситуации. Простые, житейские, но очень показательные и безумно глубокие, в своей теплоте.