Айрин Ди – Попаданка на трон: любовь и корона (страница 4)

– То есть опоздания – это норма? – Полина невольно улыбнулась.

– Не опоздания, а своевременность. Иногда прийти позже – значит прийти вовремя.

Каэль добавил:

– Ещё у нас нет понятия «личная собственность» в вашем смысле. Земля принадлежит роду, лес – всем, кто в нём живёт, а вода течёт, куда хочет. Мы берём лишь то, что готовы вернуть.

– Возвратить?

– Посадить новое дерево, очистить ручей, оставить часть добычи для других. Это закон равновесия. Нарушишь его – природа ответит.

Полина вспомнила свои городские парки, где люди бросали мусор, не задумываясь о последствиях. Здесь же всё было связано, переплетено, как корни деревьев.

– А отношения между людьми? – осторожно спросила она. – Как у вас… влюбляются? Женятся?

Доран на мгновение замер, затем ответил:

– Мы не выбираем партнёров по расчёту. Сердце слышит, с кем ему по пути. Но брак – это не просто союз двух людей. Это соединение родов, обещание перед духами предков. Поэтому решение не принимают в одиночку.

– Родители решают?

– Совет старейшин. Они слушают голоса природы, смотрят на звёзды, проверяют, гармонируют ли души будущих супругов. Если нет – брак не благословляют.

Полина представила себе брачное агентство, где вместо анкет – гадание на листьях, а вместо интервью – разговор с духами.

– Звучит… сложно.

– Просто иначе, – поправил Каэль. – У вас всё основано на словах и бумагах. У нас – на чувствах и знаках.

Огонь костра вдруг вспыхнул ярче, будто подчёркивая его слова. Полина посмотрела на свои руки – те самые, что ещё утром нажимали кнопки в офисе, а теперь касались мира, где магия была реальностью.

– И что теперь? – тихо спросила она. – Куда мне идти?

Доран посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было насмешки, только твёрдая решимость:

– Сначала – в город. Там ты встретишься с Тристаном. Он должен увидеть тебя. А потом… потом ты сама решишь, какой путь выбрать.

Полина прищурилась, разглядывая серьёзное лицо Дорана, и не удержалась:

– То есть мне предстоит аудиенция у принца? Надеюсь, у вас тут не требуют реверансов и целования перстней? А то я, признаться, в этикете не сильна.

Доран слегка приподнял бровь:

– Перстней целовать не придётся. Но если вдруг захочешь сделать реверанс – не возбраняется. Хотя, честно говоря, Тристан скорее удивится, чем обрадуется.

Полина рассмеялась:

– Вот и отлично. Я тоже предпочитаю общаться без церемоний. Значит, будем два чудака в королевском дворце – я из другого мира, а он… как это вы сказали? Слышит голоса деревьев?

– Именно так, – кивнул Доран, и в уголках его глаз появились едва заметные смешливые морщинки. – Только не называй это «голосами деревьев» при нём. Он терпеть не может, когда упрощают его дар.

– Ой, ну конечно! – Полина театрально всплеснула руками. – Простите великодушно, я забыла, что это не просто «голоса деревьев», а возвышенное единение с природными потоками магии. Я постараюсь выражаться с должной торжественностью.

Каэль, до этого молча слушавший их разговор, фыркнул:

– Смотри, Доран, она уже перенимает наши обычаи – научилась язвить с королевским достоинством.

Доран скрестил руки на груди, но в голосе его звучала явная усмешка:

– Если это и есть её дар – то он весьма опасен. Представь, что будет, если она начнёт отпускать такие шуточки при дворе? Министры разбегутся, придворные дамы уронят веера, а сам Тристан…

– …захохочет взять меня в советники по остроумию? – подхватила Полина. – Или, наоборот, изгонит за неподобающее поведение?

– Скорее второе, – с нарочито мрачным видом произнёс Доран. – У нас строго: кто смеётся над принцем – тот ночует в темнице.

– Что?! – Полина сделала вид, что побледнела. – И как же мне выжить в вашем королевстве? Я же постоянно буду смеяться!

– Придётся научиться сдерживаться, – серьёзно сказал Доран, но тут же не выдержал и улыбнулся. – Или мы будем отвлекать стражу рассказами о твоих земных чудачествах. Например, о том, как люди сами зажигают огонь без магии.

– А ещё о том, как мы часами сидим перед светящимися коробками, разговариваем с невидимыми друзьями и верим, что маленькие светящиеся точки на экране важнее свежего воздуха, – добавила Полина, смеясь. – Да, пожалуй, меня точно отправят в темницу за распространение опасных идей.

Каэль покачал головой, но в глазах его светилось веселье:

– Смотрите, уже строят планы побега. Доран, кажется, мы пригрели бунтовщицу.

– Ничего, – Доран бросил на Полину тёплый взгляд. – Бунтовщики нам пригодятся. Особенно те, кто умеет смеяться над правилами.

***

Утро встретило путников прохладной росой и пением ранних птиц. Полина потянулась, разминая затёкшие плечи, и невольно поморщилась – лодыжка всё ещё ныла.

– Если мы сейчас не найдём ручей, я сойду с ума, – пробормотала она, проводя ладонью по лицу. – Хоть бы умыться…

Доран, уже стоявший на ногах, обернулся и окинул её насмешливым взглядом:

– А в твоём мире что, ручьи – это роскошь? Или там умываются только по расписанию?

Полина фыркнула:

– В моём мире есть водопровод, горячая вода и зеркала в полный рост. А ещё – кофе. И душ. И… ладно, молчу. Понимаю, что тут всё иначе.

– Иначе – не значит хуже, – мягко заметил Каэль, собирая вещи. – Вода из ручья – живая. Она бодрит лучше любого кофе.

– Проверим, – вздохнула Полина. – Ведите меня к этому источнику жизни.

Доран усмехнулся и двинулся вперёд, указывая путь. Через четверть часа они вышли к небольшому ручью, чьи прозрачные воды переливались в первых лучах солнца. Полина опустилась на колени у берега, зачерпнула ладонями прохладную воду и с наслаждением умылась.

– О, это… это почти как рай, – проговорила она, стряхивая капли с пальцев. – Теперь я готова идти дальше.

– Готовься, – подмигнул Доран. – Впереди ещё много «райских» моментов. Например, обед из того, что удастся поймать.

Полина рассмеялась:

– Главное, чтобы это не оказалось что‑то, о чём я не хочу знать.

***

Полина опустилась на колени у ручья, зачерпнула ладонями прохладную воду и с наслаждением умылась. Прохладные капли пробежали по лицу, смывая ночную усталость и ощущение нереальности, преследовавшее её со вчерашнего дня.

Она осторожно промокнула лицо краем рукава, затем провела руками по волосам, пытаясь хоть немного привести их в порядок. В зеркальной глади ручья мелькнуло её отражение – бледное лицо, тёмные круги под глазами, растрёпанные пряди. «Выгляжу как лесная нимфа, которую потрепали», – невесело подумала она.

Пока она умывалась и пыталась пригладить непослушные волосы, мысли вихрем крутились в голове.

«Как там мама? Уже, наверное, обзвонила все больницы и полицейские участки. А может, решила, что я просто сбежала от свидания с Игорем… Хотя нет, она знает – я бы так не поступила. Но что она подумает? Что я пропала без вести? Что меня похитили?»

Мысль о женихе – точнее, о том, кого мама настойчиво называла «очень серьёзным молодым человеком» – вызвала горькую усмешку. Сейчас Игорь с его разговорами о налогах и инвестициях казался частью другого мира, далёкого и почти нереального.

А работа… Магазин, манекены, розовые платья с рюшами – всё это растворилось в утреннем тумане, словно сон. Полина вдруг осознала, что не помнит, когда в последний раз чувствовала себя настолько живой. Даже страх и растерянность казались сейчас более настоящими, чем месяцы монотонной рутины.

Взгляд её скользнул по Дорану. Он стоял неподалёку, насторожённо оглядывая лес, и в его сосредоточенной позе читалась привычная уверенность. «Он знает этот мир. Знает, чего ждать. А я… я даже не понимаю, как здесь выживать. Но он не бросил меня. И Каэль тоже…»

Полина осторожно ополоснула края блузки, пытаясь оттереть пятно от травы, затем встряхнула волосы, позволяя утреннему ветру подсушить их.

– Ну вот, – пробормотала она, поднимаясь на ноги. – Хоть немного похожа на человека.

Доран обернулся, окинул её взглядом и усмехнулся:

– Теперь ты похожа на путницу, которая готова к новым приключениям.