Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 5)

Дойл ускорил шаг, пытаясь подавить волнение и желание пуститься наутек. Но в это мгновение он услышал сзади хрип и знакомое гнусное урчание. Еще чуть-чуть, и он почувствовал мерзкое зловоние…

— Боже, помоги мне, — прошептал Дойл. Ветер усилился, и Эндрю обхватил себя за плечи, с трудом продвигаясь вперед. Боль овладела всем его телом.

Дойл не мог оглянуться. Он не в силах был посмотреть в глаза своему воображаемому кошмару.

— Боже, пожалуйста, — вновь еле слышно пробормотал Эндрю и бросился бежать. Ноги его отяжелели, будто увязая в грязи. Словно в ответ на молитву Эндрю всего в пятнадцати ярдах от него, впереди на повороте показался раскрашенный фургончик, и толстый продавец улыбнулся послу. Дойл замедлил бег и уже шагом направился к фургончику, на ходу приглаживая волосы и пытаясь выдавить хоть какое-то подобие улыбки. Он купит себе гамбургер. Он не брал в рот ни одного со студенческих времен, однако вкус их он помнил. Конечно, это дрянная еда, но он съест их с горчицей, кетчупом и луком. Да черт с ним, с этим луковым запахом изо рта, да и со всеми посольскими посетителями вместе!

Спросив гамбургер, Эндрю обрадовался, что голос его не дрожит.

— Минуточку, сэр, — продавец за прилавком склонился, намереваясь достать булочку. Дойл посмотрев вокруг и заглянул в кусты, размышляя тем временем, как отреагирует его язва на лук и кетчуп.

Когда он снова повернулся, фургончик исчез. Вместо него Дойл увидел череп, таращившийся на него пустыми глазницами. Дойл почувствовал смрадное дыхание.

— О Господи, — посол зашатался, споткнулся и, повернувшись, бросился бежать. Он забыл, кто он и что он. Дойл стремительно несся назад по той же дороге, что привела его сюда, не обращая внимания на удивленного продавца. Хозяин фургончика еще с минуту вглядывался в удаляющуюся спину странного покупателя, затем выругался на огромного пса, столкнул с прилавка его лапы и бросил булочку назад в ящик. Некоторое время он наблюдал, как этот пес беззвучно поднимался вверх по склону, затем продавец пожал плечами и отвернулся.

Эндрю Дойл уже никого не видел. Все, что происходило теперь с ним, было рождено в его воспаленном воображении: его окружали хищники с острыми клыками; эти твари питались падалью, вгрызаясь в останки когда-то живых существ.

Гиены.

Стервятники.

Шакалы.

Дойл почти задыхался, когда очутился возле своего автомобиля, но остановиться он не смог. Не обратив ни малейшего внимания на приветствие шофера, он помчался в сторону Парк Лейн. Здесь было оживленное движение. Три потока машин двигались к северу по направлению Марбл Арч: автомобили: грузовики, такси и туристические автобусы будто выбрали эту дорогу для гоночного трека, то и дело пытаясь обогнать друг друга.

Не колеблясь, Дойл шагнул в этот сумасшедший поток, не слыша ни заскрипевших тормозов, ни злых окриков отовсюду. Живой и невредимый, он добежал до барьера, перешагнул через него и слепо побрел в противоположную сторону, снова и снова протискиваясь между бамперами, пока, наконец, не добрался до тротуара. По тротуару Дойл устремился к Дорчестеру, затем задними улочками к площади Гросвенор.

Эндрю взбежал по ступеням, ворвался в дверь посольства, не слыша приветственного оклика охранника. Он промчался мимо стола секретарши. Та, улыбнувшись, встала со своего места и открыла было рот, чтобы передать последние сообщения, но Дойл, не обратив на нее внимания, распахнул двери в свой кабинет, захлопнул их за собой и бросился к столу. Облокотившись на стол, с трудом переводя дыхание, Дойл прикрыл глаза.

Когда он снова открыл их, то слегка успокоился. Вид массивного огромного стола из черного дерева, герб Соединенных Штатов, висящий на стене, а также два свернутых флага, казалось привели его в чувство. Вот оно, его рабочее место.

Постепенно спокойное дыхание вернулось к нему. Тогда Эндрю направился в ваннукЗ. Там он досчитал до пятидесяти, провел руками по волосам и прижал большие пальцы к вискам. Вот уже и самообладание возвращалось к нему. Тихонько напевая, он пустил холодную струю, набрал полные пригоршни воды и плеснул себе в лицо, затем потянулся за полотенцем и взглянул в зеркало.

Из зеркала на него уставилась тварь из ночного кошмара.

Эндрю отшатнулся, его широко открытые глаза пристально смотрели в зеркало. Через несколько секунд Эндрю отвернулся от черепа чудовища, в пустых глазницах которого пульсировали вены.

Дойл вдруг осознал, что ему больше никуда не спрятаться от этого кошмара.

Медленно, но твердой походкой он направился в кабинет. С минуту постоял возле письменного стола, уставившись в стену. Потом протянул руку к кнопке на столе и нажал на нее.

Тут же раздался ответ:

— Пресс-офис.

— Это посол. — Дойл говорил ровным, безжизненным голосом. — Я хочу провести в своем кабинете конференцию в три часа.

— Но, господин посол, вы же уже назначили конференцию на завтра, на десять утра.

Дойл взглянул на большой герб и снова пригладил волосы.

— Господин посол?

— В три часа в моем кабинете, — повторил Дойл и отключил селектор.

Сев за стол, посол уставился в пространство, затем потянулся к одному из ящиков и вытащил ружье. Прищурился, рассматривая его, приподнял, оценивая на вес, заглянул в магазин. Губы посла беззвучно двигались в молитве в то время, как он положил оружие на стол, вытащил из пишущей машинки катушки и принялся раскручивать ленту. Продолжая ее разматывать, он встал и направился к двери. Дойл аккуратно замотал ею ручки больших распахивающихся дверей, а затем уверенной походкой вернулся к письменному столу. Он посмотрел на ружье и сел, потом взглянул на часы.

Очень скоро все кончится. Кошмаров больше не будет.

Кейт Рейнолдс расплатилась с таксистом и поспешила к ступеням парадного входа в посольство. Она испытывала облегчение от того, что выбралась, наконец, из такси. Водитель оказался редкостным болтуном: моментально узнав ее по телевизионным передачам, он с развязной фамильярностью телезрителя всю дорогу называл ее не иначе как Кейти. Еще минут пять, и он сподобился бы зазвать ее на обед.

На входе Кейт предъявила свое удостоверение, и ее проводили наверх, в приемную посла. Там журналистка расписалась в книге: «Кейт Рейнолдс, Би-Би-Си» — и ее пропустили.

Кейт узнала среди посетителей множество журналистов, в том числе и дипдрматический корпус из национальной прессы, репортера из Ай-Ти-Эн, а также своих коллег, стоящих у окна. В приемной царила атмосфера томительного ожидания, все до одного терзались вопросом, что же происходит. Еще не было случая, чтобы к послу вызывали так срочно и внезапно. Никаких видимых и очевидных внешних причин не было. Не произошло вроде бы ни одного потрясающего события, о чем сейчас стоило бы объявлять.

Журналистка, как и другие ее коллеги, ерзала от профессионального любопытства. Как только секретарша объявила, что посол готов их принять, она потихоньку стала продвигаться к дверям.

Кейт держалась позади женщины, когда та потянула за ручку двери. Дверь почему-то не подавалась. Кейт взялась за дверную ручку, и обе женщины потянули сильнее. Двери распахнулись, и Кейт мельком заметила изнутри привязанную к ручкам ленту от пишущей машинки; лента протянулась через ковер к столу, за которым сидел посол. Коленями посол зажимал направленное вверх дуло ружья.

Лента натянулась, и у Кейт чуть было не остановилось дыхание от оглушительного грохота. Журналистка успела разглядеть, как тело вздрогнуло, будто его дернули за веревку, голова откинулась назад, половина лица разлетелась, а стена позади обагрилась кровью.

У Кейт подкосились ноги, но она продолжала смотреть на Дойла. Тело посла начало заваливаться вперед, левая нога дергалась в конвульсиях, один глаз уставился на посетителей, другой был выбит — лицо Дойла невозможно было узнать. Осколки его черепа оставили жуткие следы на стене позади, кровь залила и висящий там же герб.

Тело посла все еще шевелилось. Кейт как пригвожденная застыла на месте, вокруг раздавались стоны и крики ужаса. За секунду до того, как ее сознание затуманилось, женщина успела подумать, что это был исключительно садистский способ свести счеты е жизнью.

Глава четвертая

Смерть Эндрю Дойла казалась всем более чем странной и породила массу сплетен. Скрупулезно допрошен был весь штат посольства. Одна из газет предлагала свою версию происшедшей трагедии: сотрудник какой-то мнимой террористической организации тайно проник в кабинет Дойла, напичкал посла наркотиками и привязал ленту к ружью. Однако другие версии были еще хлеще. А почему бы и нет — оправдывались авторы самых невероятных предположений, — если несколько лет тому назад прямо в центре Лондона средь бела дня отравленным зонтиком был заколот бо\гарский гражданин?

Для многих же людей ключа к разгадке и вовсе не находилось. Дипломатическая карьера Дойла приближалась к концу, его ожидала прекрасная пенсия. Брак его был вполне удачным Вот уж у кого решительно не было никакой причины убивать себя, так это у американского посла. Его жена не могла дать мало-мальски толковых объяснений. К тому же она предпоч\а умолчать о его криках по ночам, ибо каким-то образом ощущала свою вину, свою молчаливую причастность к неразделенной трагедии мужа. Но и для нее, как для всех остальных, гибель посла оставалась тайной.