Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 17)
Ему понадобилось минут двадцать, чтобы добраться до долины. Впереди на вершине скалы он разглядел очертания часовни. Купол ее был разрушен, в сумеречном свете возвышались лишь неровные, обвалившиеся стены. Часовенка напомнила Мэтью монастырь, и ему вдруг захотелось домой. Глянув под ноги, он заметил белую палочку, воткнутую в землю. Мэтью остановился, достал передатчик, надавил на кнопку и поднес аппарат к губам. Чувствуя себя несколько глуповато, он заговорил в микрофон, и голос его напугал овец. «Мэтью у полукилометровой отметки. Торн следует параллельно в сотне метров к северо- востоку от меня. На нем голубой капюшон… — Мэтью помедлил. — Прием». «Действуй, как договорились. Вперед, в часовню». Услышав ответ, Мэтью округлил глаза от удивления и улыбнулся про себя. Современная наука творит чудеса. Голос Мартина был слышен отчетливо, как будто тот был рядом, в каких-нибудь нескольких футах. Мэтью сунул передатчик обратно в сумку и снова зашагал вперед, пытаясь уловить шум автомобильного двигателя. Но лимузин опять исчез, и все, что услышал Мэтью, был звук его собственного дыхания.
За все время путешествия собака ни разу не шевельнулась. Положив морду на спинку заднего сиденья, она устремила взгляд на дорогу сквозь автомобильное стекло. Лишь несколько раз, когда лимузин подскочил на ухабах узкой дороги, ее огромное тело слегка дернулось. Машина остановилась, и собака напряглась в ожидании. Когда открылась дверца, она выпрыгнула из автомобиля и прямиком устремилась в глубь лесочка, как будто ей не нужны были ни приказы, ни команды. Она бесшумно и незаметно двигалась туда, где на фоне ночного неба высился черный силуэт часовни. С каждым метром собака настигала свою жертву.
Час настал. Мэтью добрался до кладбища и взглянул на часовню, высившуюся над ним. Сквозь разрушенные стены и пустые оконные проемы он видел луну. Мэтью про себя поздравил отца де Карло за сделанный выбор. Место действительно как нельзя лучше отвечало предназначенной схватке. Оно было символично. Обитель Господа — разрушенная и заброшенная — но все равно она являлась Божьим пристанищем. Гордость наполнила Мэтью. Он выполнил то, что ему поручалось, внес свою лепту. Довершить задуманное должны другие.
Мэтью крадучись пробирался между могил. Некоторые из них провалились, на других так накренились надгробия, что могилы казались сросшимися. Мэтью иногда вглядывался в надписи на надгробиях, но те были настолько древними, что многие буквы уже стерлись от времени. Между могил метались какие-то тени, и вдруг Мэтью услышал страшный, как будто предупреждающий звук. И тут же к монаху выскочила крупная овца. Глаза ее были округлены от страха. Несколько мгновений она так и стояла, застыв от ужаса, затем дернулась и, постукивая копытами по надгробиям, помчалась в сторону. Мэтью с улыбкой повернулся и проследил за овцой, пока она не скрылась из виду. Взглянув снова вперед, он отшатнулся. Из тьмы на Мэтью уставился его ночной кошмар, адское видение с чудовищными клыками…
Целый день напролет эти двое не отрывали глаз от дороги. Они болтали друг с другом, обсуждая всякую чепуху. И это было в порядке вещей, как будто разговорами о ерунде они могли отстраниться от жуткой реальности.
Мартин уже потерял счет всем тем похвалам, что Паоло расточал в адрес Мэтью: и какой тот находчивый, и какой храбрец, как он использовал себя в качестве приманки для Антихриста, и как ловко заманивает он Торна в ловушку. Поначалу Мартин искренне согласился со всем этим, но затем, устав от бесконечных повторений, попросил Паоло замолчать. Взгляд его был прикован к дороге, когда из передатчика донесся голос Мэтью. Мартин поблагодарил Господа за удачное прибытие монаха и предложил Паоло подняться повыше на скалу.
Оба пристально вглядывались в темноту, но не видели и не слышали ничего, кроме блеяния овец и цоканья их копыт.
— Он уже должен быть здесь… — прошептал Паоло.
В тот момент, когда он произносил эти слова, Мартин прижался к скале, ибо как раз в это мгновение увидел Антихриста. В голубом капюшоне, как и предупреждал Мэтью. Схватив Паоло за руку, Мартин потащил его за собой через разрушенный вход внутрь часовни. Они двинулись к темному, массивному алтарю, возвышающемуся посреди часовни, и спрятались в его тени.
Сквозь крышу они видели звезды. Прижимая к груди кинжалы, они молча молились. Мартин взглянул на Паоло и кивнул ему, затаив дыхание.
Снаружи они услыхали движение. Должно быть, он запыхался, взбираясь на вершину скалы. И не мудрено, так как карабкаться надо было на высоту порядка сорока футов. Паоло вспомнил, что, когда он, наконец, взобрался по этой старой, ржавой лестнице, у него заныли руки. И теперь монахи слышали тяжелое дыхание, словно застревающее в горле. Заметив в дверях силуэт, они замерли, будто вросли в стену.
К алтарю, иди же к алтарю. Это необходимо свершить на алтаре. И как будто повинуясь их мысленному приказу, фигура решительно скользнула в сторону алтаря, положила на него руки и неподвижно застыла спиной к монахам.
Паоло вскочил первым, шлепая по каменному полу сандалиями. В правой руке он зажал кинжал. Монах схватил Антихриста левой рукой за шею, как его и учили, и вонзил клинок. Он услышал треск костей, когда лезвие входило в тело и почувствовал, что рука немеет от охватившего его шока. Паоло хотел было выпустить из рук кинжал, но вместо этого погрузил его еще глубже. Пальцы его коснулись капюшона. Пожалуйста, только не кричи, — пробормотал Паоло, но человек не произнес ни звука. Как будто монах пронзил уже труп.
Вот уже и Мартин стоял рядом. Он что-то неразборчиво бубнил себе под нос. Мартин высоко занес свой кинжал и ударил, едва не коснувшись лица Паоло, по самому капюшону. Мартин промахнулся, и лезвие, попав в плечо, скользнуло по нему и вонзилось в позвоночник.
Вздрогнув, монахи отшатнулись, выдернув кинжалы. В жутком оцепенении они наблюдали, как тело качнулось вперед и затем, медленно оседая, лицом вниз упало на алтарь. При этом монахи услыхали, как ломаются хрящи в носу жертвы.
Наступила короткая тишина, затем Паоло шагнул вперед и перекрестился. Он забормотал молитву. Мартин, дрожа всем телом, двинулся следом за ним. Монахи с трудом перевернули тело и оцепенели. Перед ними лежал Мэтью. Лицо его застыло в неестественной гримасе, невидящие глаза закатились так, что сверкали одни белки.
Паоло и Мартин отпрянули от тела, отирая об одежду руки и в ужасе уставившись друг на друга. Губы их беззвучно двигались, они пытались найти объяснение, но его не было. Паоло поднял к нему полные страдания глаза, ища там ответа, лишь бы не смотреть в это страшное, искаженное гримасой смерти, лицо. «Господи, Спаситель, — прошептал он, — избавь наши умы от помрачения, предотврати беду…»
Сзади вдруг раздалось звериное рычание. Паоло, повернувшись всем телом, увидел огромную собаку. Мартин тоже обернулся и застыл на месте, впившись взглядом в черного пса. Монахи инстинктивно отступили назад, а чудовище, стоявшее в дверном проеме, переводило свои пылающие глаза с одного на другого. Шерсть на нем вздыбилась, огромная пасть была оскалена.
«Окно», — мелькнула у Паоло спасительная мысль. Они заберутся в оконный проем и дождутся, пока эта тварь исчезнет. Паоло почувствовал на руке ладонь Мартина и двинулся к окну мимо алтаря. И тут он увидел то, что свело с ума Мэтью; в оконном проеме вырисовывался череп шакала, таращившийся на них пустыми глазницами, в которых ритмично пульсировала кровь. Череп как будто освещался изнутри.
Монахи в ужасе отшатнулись. С их губ сорвалось невнятное бормотание. Мартин оступился. Пытаясь сохранить равновесие, он вцепился было в волосы Мэтью, но пальцы его соскользнули в мертвые глаза. Мартин вскрикнул, отскочил и, опять споткнувшись, растянулся на каменных плитах. Взгляд его различил на полу ржавую решетку. Она была наполовину отодвинута. Повинуясь какому-то внутреннему зову, Мартин подполз к решетке и взглянул вниз. Это был старый заброшенный колодец с гладкими, черными стенами. Дно его находилось у самого основания скалы. Не колеблясь ни секунды, Мартин протиснулся в отверстие и ухватился за прутья решетки. Ногами он пытался нащупать опору. Он позвал Паоло. Но тот уже и так забрался в колодец следом за ним. Монахи повисли, вцепившись в ржавую решетку на высоте пятидесяти футов от земли. Спинами они прижались к стенкам колодца, тщетно пытаясь ногами отыскать опору.
Они неподвижно висели над пропастью. И вдруг отчетливо услышали какой-то странный, похожий на шлепанье топот. Монахи взглянули вверх и увидели страшного пса. Собака замерла у края колодца, ее слюна стекала прямо на лицо Мартину. С минуту стояла она так, словно сторожа их, затем раздался скрежет. Решетка вместе с вцепившимися в нее монахами стала задвигаться. У Мартина и Паоло побелели косточки на запястьях — так крепко вцепились они в ржавые прутья. Тела их начали раскачиваться, ударяясь о стенки колодца, ноги болтались в воздухе.
Решетка тяжело и плотно задвинулась. Собака торжествующе зарычала. Паоло бросил на пса взгляд и почувствовал, как его левая ладонь, еще влажная от крови Мэтью, постепенно соскальзывает. И вот он уже висел на одной руке, опираясь о стену. Со второй попытки ему удалось опять ухватиться правой рукой за прутья. Тяжело дыша, Паоло смотрел вверх. А собака тем временем надавила лапой на пальцы Мартина. Монах закричал, пытаясь оторвать собачью лапу.