Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 16)

Глава одиннадцатая

Из вагонного окна Мэтью наблюдал, как фигура отца де Карло уменьшилась до размеров пятнышка. Он в последний раз помахал ему рукой и уселся на свое место. Устроившись поудобнее, Мэтью взглянул на часы.

До полудня было еще далеко, а он уже полностью вымотался. Ночка выдалась кошмарная: он метался в постели, то и дело просыпаясь и не сознавая, сон эю или явь. Он никак ие мог вспомнить, кто же из братьев разбудил ею и встревоженно спросил, как он себя чувствует. Кажется, это был Симеон. А, может быть, и Мартин. В его сне кто-то склонялся над ним. Какой-то странный монах. Кто же это был — тело человеческое, лик звериный?

Мэгою вздрогнул. Еще ни разу с тех самых пор, когда силы добра и з\а столкнулись в битве за его душу, не испытывал он подобных мук. Накануне Мэтью проснулся охваченный паническим страхом. Однако отец де Карло успокоил его.

Вот, наконец, наступила и его, Мэтью, очередь.

Мэтью устремил в окно невидящий взгляд. Тридцать лет он прекрасно ладил и с Богом, и с самим собой. Не возникало ни сомнений, ни страхов. До этой ночи. Мэтью вдруг вспомнил, как в молодости его терзала собственная плоть. Дьявол искушал его сомнениями и запретными плодами. Тогда в нем происходила настоящая борьба, пока он, наконец, не встал на праведный путь.

Мэтью припомнил, что и Бенито рассказывал ему то же самое, “олько в душе Бенито эта борьба происходила совсем недавно. А теперь Бенито был уже с Господом. Мэтью склонил в молитве голову и попросил Бога даровать ему силы.

Подняв голову, Мэтью вдруг осознал, что он впервые совершенно один. Один — с тех самых пор, как переступил порог монастыря. В Субиако он никогда не оставался один. Даже в исключительных случаях, например, когда надо было идти в деревню, Мэтью всегда кто-нибудь сопровождал.

Он взглянул на пассажиров. Сидящий напротив мужчина был занят своим портфелем. Семья по другую сторону прохода обедала, уплетая сэндвичи и запивая их чаем из термоса. Впереди сидели две женщины. Они бесстыдно выставили на всеобщее обозрение свои тела.

Мэтью прижал к себе сумку, свисающую через плечо. Сунуть ее на багажную полку или где-то рядом с собой он не мог: вдруг кто-нибудь ее случайно прихватит. Через плотную ткань он нащупал кинжал и вновь покрылся испариной. А сможет ли он воспользоваться кинжалом, когда пробьет нужный час? Будет ли он в состоянии по самую рукоятку вонзить этот кинжал в плоть и кровь? И выдержать крик? Ночной кошмар вновь овладел Мэтью, он вливался в его душу через окно и переполнял ее ужасом. Нет- нет, предаваться подобным раздумьям еще и днем было просто опасно. Как только Мэтью отключался от окружающего, все страхи и сомнения мгновенно набрасывались на него. Тогда Мэтью принялся рассматривать пассажиров, избегая останавливать свой взгляд на молодых женщинах.

«Пусть это буду я, Отец, — умолял Господа Мэтью в воскресенье. — Пусть я буду единственной жертвой». Но тогда ушел Бенито. Теперь же была его, Мэтью, очередь. Неожиданная мысль закралась в его голову. Зачем он настаивал? Не суетись он так активно, глядишь, сидел бы он сейчас где-нибудь на Кейбл-стрит и ожидал известий от других. Мэтью помрачнел и отругал себя. То, что ему предстояло осуществить, являлось невероятной честью и привилегией. Мэтью вспомнил, как он впервые мельком увидел Антихриста, он вспомнил и свое волнение, когда заставил себя произнести молитву, будто слова о Боге могли защитить его. Пылающие глаза Антихриста, казалось, буравили его насквозь — желтые, безумные глаза животного— но он выдержал взгляд Дэмьена Торна.

«Он прочел твои мысли точно так же, как ты прочее его», — объяснил тогда отец де Карло. Именно эти слова пробудили тогда в Мэтью мысль о приманке. Антихрист обязательно последует за ним. Он, Мэтью, вынудит его отправиться на поиски Сына Божьего. Мэтью добровольно превратился в наживку. Эта роль и волновала, и пугала его.

«Может быть, Торн тоже в поезде, — подумал Мэтью, — в вагоне первого класса. Да нет. У него ведь есть собственный транспорт, вертолеты и все такое». Проследить путь Мэтью и пуститься за ним в погоню для Торна вообще не составит никакого труда. Именно на этом Мэтью и его товарищи выстраивали свой план.

Мэтью полез в сумку за книгой, привезенной им из Италии. Однако сосредоточиться на тексте никак не получалось. Мэтью не отрываясь уставился из окна вагона на сельский пейзаж. И, укачанный плавным ходом состава, задремал. Он проснулся и, приоткрыв рот, забормотал что- то, как ребенок. Проводник склонился над ним, участливо спрашивая, все ли с ним в порядке. Пассажиры уже поднимались со своих мест, готовясь к выходу. Мэтью смущенно извинился и уже до самого конца пути не смыкал глаз, то и дело ощущая на себе любопытные взгляды окружающих.

Уже под вечер он вышел из экспресса, перебрался по мосту на противоположную сторону платформы и сел на другой поезд, старенький, с крошечными купе. Мэтью огляделся. Он был один в вагоне. В нос ударил резкий запах конюшни.

Оставшийся путь он проделал в тишине, если не считать стука колес и поскрипывания вагона. Вокруг простиралась зеленая однообразная сельская местность. Маленькие полустанки были безлюдны. Поезд периодически останавливался, но Мэтью не заметил, чтобы в него кто-нибудь входил или, наоборот, покидал вагоны. Монах какое-то время разглядывал оклеенные выцветшими фотографиями стены купе, затем вытащил кинжал и принялся поигрывать им. Попытался было взяться за чтение, но никак не мог сосредоточиться. Мэтью облегченно вздохнул, когда, наконец, добрался до нужной станции. Он ступил на платформу, но одна нога затекла и Мэтью, споткнувшись, чуть'бы- ло не растянулся на полу. Уже смеркалось, поэтому он ничего не смог толком рассмотреть. Мэтью поглядел в обе стороны, проследил за удаляющимся поездом, пока тот не скрылся из виду.

Никто так и не проверил его билет. Мэтью вышел со станции и зашагал по проселочной дороге. Прижав к себе перекинутую через плечо сумку, он приблизился к автобусной остановке и стал дожидаться автобуса. «Приманка» — это слово сверлило его мозг. Он представил себе червяка, болтающегося на крючке или загнанных коз для охоты на тигра. Мэтью вздрогнул и заставил себя думать о чем-нибудь другом.

Оглянувшись по сторонам, монах заметил, что единственное движение наблюдалось на горизонте, где, каркая, кружили вороны. Он пнул кучку сухой травы и вновь уставился на дорогу. Наконец, из-за угла вынырнул автобус, и Мэтью облегченно вздохнул. Впереди рядом с водителем сидели двое мужчин. Монах кивнул им и прошел на заднее сиденье.

Через некоторое время Мэтью заметил примерно в миле от них знакомый роскошный лимузин, свернувший на ту же дорогу. Некоторое время монах разглядывал его, а когда автомобиль поравнялся с автобусом, Мэтью успел заглянуть в глаза водителю. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, пока лимузин не Притормозил и не остался позади автобуса.

Мэтью в страшном напряжении пытался справиться со своим волнением. Он дрожал с головы до ног. Итак, на приманку клюнули.

Внезапно у Мэтью возникло странное желание. Ему вдруг захотелось, чтобы у него был сын. Он смог бы рассказать тому всю историю от начала до конца, а сын бы внимательно слушал и гордился им. Но Мэтью тут же отбросил все свои фантазии, отругав себя за тщеславие.

Автобус дважды останавливался. Последний раз двое мужчин вышли, оставив Мэтью в одиночестве. Дорога была двухполосной. Куда ни глянь — всюду виднелись овцы на заболоченных лугах. Кругом ни души: ни ферм, ни кабаков. Автобус катил все дальше и дальше по узкой дороге. Каждую сотню ярдов она петляла, как будто уступала место встречному транспорту. Но никого не было на дороге, кроме автобуса, и — в полумиле от него — огромного лимузина.

Мэтью раскрыл сумку и достал портативный передатчик, который ему дал де Карло. Он коснулся пальцами кнопок на панели и прижал его к уху. Никогда раньше не приходилось ему пользоваться такой штуковиной, но сейчас он был рад, что имел ее при себе. Спокойней на душе, если знаешь, что в любой момент этот маленький ящичек донесет до тебя голоса близких людей.

Мэтью был уже почти у цели. Он взглянул на карту. Автобус в это время круто повернул и затормозил. Водитель, обернувшись к Мэтью, сказал, что это конечная остановка. Дальше, объяснил он, дорога спускается к побережью. Мэтью поблагодарил шофера и сошел с автобуса. Ему показалось, что он путешествует уже целую вечность. Автобус скрылся из виду, и Мэтью стал поджидать лимузин. Однако ни звука не доносилось до Мэтью. Как будто автомобиля и вовсе не существовало.

Мэтью в который раз заглянул в карту и удовлетворенно хмыкнул. Обнаружив тропинку, что вилась сквозь бархат дерна, он радостно устремился по ней вперед, испытывая облегчение, приказывая себе не оглядываться. Он даже начал разговаривать с овцами, которые, оторвав морды от травы, удивленно поглядывали на не'го.

Послышался рокот автомобиля, и монах оглянулся. Силуэт машины четко вырисовывался на горизонте в лучах заходящего солнца.

— Отлично, — громко проговорил Мэтью, шагая по заболоченному лугу и радуясь, что находится на открытом пространстве вдали от автобусов и поездов, вызывающих клаустрофобические настроения.