Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 104)

— Милая, — начал Ги.

— Он не умер, — сказала она. — Это вы забрали его. Вы мне все врете. Вы колдуны. Вы врете. Врете! Врете! Врете!!

Ги прижал ее плечи к кровати, а доктор Сапирштейн сделал укол.

Розмари ела суп и маленькие кусочки хлеба с маслом. Ги сидел рядом и тоже ел бутерброд.

— Ты просто сошла с ума, — говорил он. — Ты совсем свихнулась. Это иногда происходит у беременных на последних неделях. Так говорит Эйб. Он даже сказал, как это называется. Какая-то там горячка, вроде истерии. И у тебя она началась в полную силу.

Розмари ничего не ответила и зачерпнула полную ложку супа.

— Послушай, — продолжил он. — Я знаю, почему ты считаешь, что Минни и Роман — колдуны, но как ты приписала к ним Эйба и меня?

Она опять ничего не ответила.

— Хотя, наверное, глупо об этом спрашивать. При горячке такой бред начинается беспричинно. — Он взял еще кусочек хлеба и откусил сначала с одного конца, потом с другого.

— Зачем ты обменялся с Дональдом Бомгартом галстуками? — спросила Розмари.

— Почему я… а это тут при чем?

— Тебе нужна была его личная вещь, чтобы они смогли наслать на него порчу и ослепить.

Ги дико уставился на нее.

— Милая, о чем ты говоришь, ради всего святого!

— Ты знаешь.

— Бог ты мой! Я обменялся галстуками, потому что мне больше понравилась расцветка его галстука, а ему нравился мой. А ничего не сказал тебе, потому что это, как мне показалось, слегка отдает голубизной, и я просто постеснялся.

— А где ты достал билеты на «Фантастике»?

— Что?

— Ты сказал, что тебе их дал Доминик, а он ничего не давал.

— О Господи! И поэтому я стал колдуном? Да мне их дала девушка по имени Норма, фамилии не помню, мы с ней познакомились на прослушивании, ну и выпили по паре коктейлей. Ну, а Эйб-то что натворил? Как-нибудь по- особому завязал шнурки на ботинках?

— Он пользуется таннисовым корнем. А это дьявольская вещь. Его медсестра сказала мне, что от него так пахнет.

— Может быть, Минни тоже подарила ему амулет, как и тебе. Ты хочешь сказать, что им пользуются только колдуны? Это даже странно!..

Розмари промолчала.

— Давай, милая, называть вещи своими именами. У тебя была обыкновенная предродовая горячка. А теперь ты отдохнешь как следует, и все пройдет. — Он нагнулся и взял ее за руку. — Я знаю, что с тобой сейчас стряслось самое ужасное в жизни. Но с этого момента все будет хорошо. Фирма «Уорнер» вот-вот предложит мне большую роль, и компания «Юниверсал» тоже мной заинтересовалась. Я быстро пойду в гору, и скоро мы уедем из этого города, поселимся в Беверли-Хиллс. У нас будет бассейн, собственный сад с травами и все такое прочее. И дети тоже, Ро. Честное слово! Ты же слышала, что сказал Эйб. — Он поцеловал ей руку. — Ну, мне пора бежать на работу завоевывать себе популярность.

Он встал и направился к двери.

— Я хочу посмотреть твое плечо.

— Да ты что?

— Да. Дай мне посмотреть. Левое плечо.

Ги озабоченно посмотрел на нее и сказал:

— Ну хорошо. Все, что ты пожелаешь.

Он расстегнул воротник и снял через голову голубую вязаную рубашку. Под ней была еще белая майка.

— Обычно я люблю это делать под музыку, — улыбнулся он, снял майку, подошел к кровати, нагнулся и показал Розмари левое плечо. Никакого знака там не было. Просто маленький след от прыщика. Потом он продемонстрировал ей правое плечо, грудь и спину.

— А остальное потом, — пошутил Г и.

— Хорошо.

Он добродушно усмехнулся.

— А теперь вопрос: мне можно одеться или идти прямо в таком виде и перепугать насмерть Лауру-Луизу?

Грудь Розмари наполнялась молоком, и надо было ее опорожнять. Доктор Сапирштейн показал ей, как пользоваться резиновым отсосом для молока, напоминавшим стеклянный клаксон. Несколько раз в день к ней приходила Лаура Луиза, или Хелен Виз, или кто-нибудь еще с небольшой мензуркой. Она сцеживала из каждой груди одну- две унции чуть зеленоватой жидкости, пахнущей таннисо- вым корнем. Когда прибор и мензурку уносили, Розмари снова ложилась в постель и едва сдерживала слезы, разбитая и одинокая.

Заходили Джоан, Элиза и Тайгер, минут двадцать она разговаривала по телефону с Брайаном. Присылали цветы — розы, гвоздики и желтые "азалии — от Аллана, Майка и Педро, и еще от Лу и Клаудии. Ги купил новый телевизор и пульт дистанционного управления к нему, который он поставил рядом с кроватью. Розмари смотрела разные передачи, ела и принимала таблетки, которые ей давали.

Пришло письмо с соболезнованиями от Минни и Романа — по странице от каждого. Они писали из Дубровника.

Постепенно швы перестали болеть.

Как-то утром, недели через две или три, ей послышался за стеной детский плач. Она выключила у телевизора звук и прислушалась. Где-то вдалеке действительно плакал ребенок. Или нет? Розмари встала с кровати и отключила кондиционер.

И тут вошла Флоренс Гилмор с отсосом и чашечкой для молока.

— Вы слышите голос ребенка? — спросила ее Розмари.

Обе прислушались.

— Нет, дорогая, не слышу, — простодушно призналась Флоренс. — Ложись в кровать, тебе нельзя много ходить. Зачем ты выключила кондиционер? Не стоит, день сегодня ужасный. Все просто умирают от жары.

Днем она опять услышала плач, и по непонятной причине молоко тут же начало прибывать.

— Новые жильцы въехали, — неожиданно сообщил вечером Ги. — На восьмой этаж.

— И у них есть ребенок, — добавила Розмари.

— Да. Откуда ты знаешь?

Она с усмешкой посмотрела на него.

— Я его слышала.

Плач был слышен и на следующий день. И через три дня тоже.

Розмари перестала смотреть телевизор и держала в руках книгу, делая вид, что занята чтением, а сама все слушала и слушала…

Ребенок был не на восьмом этаже, а где-то совсем рядом.

И более того: как только начинался плач, ей всякий раз приносили чашечку и прибор, а через несколько минут после того, как молоко уносили, плач прекращался.

— А что вы с ним делаете? — спросила она как-то Лауру Луизу, отдавая ей мензурку с шестью унциями молока.

— Что? Выливаем, конечно, — ответила та и вышла.

В следующий раз перед тем, как отдать Лауре Луизе молоко, Розмари сунула в мензурку грязную чайную ложку из-под кофе.

Лаура Луиза тут же выхватила у нее чашечку.

— Не делай этого! — И немедленно вынула ложку.

— А какая вам разница? — удивилась Розмари.

— Это же грязная ложка, вот и все, — ответила Лаура Луиза.

Глава вторая

Ребенок не умер.

Он был в квартире Минни и Романа.