Айра Левин – Последняя схватка. Армагеддон 2000. Ребенок Розмари (страница 103)
К а к, з д е с ь?
Неужели здесь?
— Я должна была рожать в госпитале для врачей! С медсестрами, докторами, современным оборудованием и полной стерильностью!
Ее удерживали, а она отчаянно пыталась вырваться.
— Клянусь Богом, все будет хорошо! — шептал Ги. — Клянусь Богом, все будет просто замечательно! Перестань драться, Ро, пожалуйста. Даю тебе слово чести, что с тобой ничего не случится. Все будет в полном порядке!
И тут началась еще одна схватка.
Когда она очнулась, то уже лежала в кровати, доктор Сапирштейн делал еще какой-то укол.
Миссис Гилмор вытирала ей лоб.
Зазвонил телефон.
— Нет, не надо, отмените, — сказал в трубку Ги.
Началась еще одна схватка, но уже какая-то слабая — она едва почувствовала боль сквозь туманную пелену и шум в голове.
Все упражнения пошли насмарку. Зря она теряла время. Это были неестественные роды, она ведь ничего не понимала…
Энди! Энди-или-Дженни! Прости меня, крошка! Прости…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
Свет.
Потолок.
И боль.
И Ги. Он сидит рядом у кровати и смотрит на нее, неуверенно улыбаясь.
— Привет, — сказал он.
— Привет…
Но боль ужасная.
И тут она все вспомнила. Теперь все позади. Все позади. Ребенок родился.
— Все в порядке? — тихо спросила она.
— Да, все хорошо.
— Кто?
— Мальчик.
— Правда? Мальчик?
Ги кивнул.
— Ис ним все в порядке?
— Да.
Она закрыла глаза, потом с трудом снова открыла.
— Ты звонил насчет объявления?
— Да.
Она закрыла глаза и заснула.
Позже Розмари вспомнила еще очень многое. Лаура Луиза сидела у ее кровати и с лупой читала журнал.
— Где он? — спросила Розмари.
Лаура Луиза вздрогнула и вскочила.
— Боже мой, дорогая, — произнесла она, и лупа повисла у нее на груди на красной плетеной ленточке. — Как ты меня напугала! Ты так неожиданно проснулась!
Розмари закрыла глаза и глубоко задышала.
— Ребенок… где он? — настойчиво повторила она.
— Подожди-ка минуточку, — заспешила Лаура Луиза и повернулась, держа палец в журнале. — Я позову Ги и доктора Эйба. Они на кухне.
— Где ребенок? — снова спросила Розмари, но Лаура Луиза уже ушла, так ничего и не ответив.
Она попыталась приподняться, но снова упала на кровать, руки не слушались. Сильная боль пульсировала между ног, словно колола сотня острых ножей. Розмари лежала и вспоминала все по порядку.
Был вечер. Часы на стене показывали пять минут десятого.
Вошли Ги и доктор Сапирштейн. Оба были какие-то решительные и мрачные.
— Где ребенок? — повторила она свой вопрос.
Ги подошел к кровати, наклонился и взял ее за руку.
— Милая, — начал он.
— Где он?
— Милая… — Он хотел еще что-то сказать, но не мог и повернулся к доктору, ища в нем поддержки.
Доктор Сапирштейн внимательно посмотрел на нее. В его усах застрял кусочек кокосовой скорлупы.
— У тебя были осложнения, Розмари, — сказал он. — Но на следующие роды это не повлияет.
— Он… — Она с ужасом уставилась на доктора.
— Умер, — подтвердил тот.
И кивнул.
Розмари перевела взгляд на Ги.
И Ги тоже кивнул.
— У него было неправильное положение, — пояснил Сапирштейн. — В больнице я, возможно, и смог бы что-нибудь сделать, но у нас совсем не было времени везти тебя туда. А пытаться сделать что-то здесь было бы… просто опасным для твоей жизни.
— У нас с тобой еще будут дети. Как только ты немного поправишься. Я тебе обещаю, — нежно сказал Ги.
— Совершенно верно, — согласился доктор Сапирштейн. — Можно будет попробовать уже через несколько месяцев, и шансы, что повторится что-то подобное, ничтожно малы — один на тысячу. Такое случается очень редко — один раз на десять тысяч рождений. Сам же ребенок был абсолютно здоровый и нормальный.
Ги сжал ее руку и ободряюще улыбнулся.
— Как только ты поправишься…
Розмари посмотрела на него, потом на доктора Сапир- штейна с кусочком кокосовой скорлупы в усах.
— Вы врете. Я вам не верю. Вы оба врете.