Айобами Адебайо – Останься со мной (страница 10)

Фуми так широко улыбалась, что от одного только взгляда на нее у меня заболели щеки.

– Роди нам близнецов. Двух упитанных мальчиков, двух пухлых маленьких мальчиков! Я знаю, так и будет, – заявила муми, войдя в дом и сев на стул с мягкой обивкой.

– Я рожу вам шестерню, если захотите, – ответила я.

– Начнем с малого – сначала близнецов, роди сначала двух мальчиков. А дальше твори любые чудеса.

– Чем вас угостить? – спросила я.

Муми покачала головой:

– Не сегодня. Ради таких новостей я готова несколько дней голодать. Вдобавок не хочу, чтобы ты лишний раз вставала. Ты должна отдыхать; не наклоняйся, не подметай, не поднимай тяжесть. Не утруждай себя готовкой. Толченый ямс больше не готовь. Может, пригласить тебе помощницу по дому?

– Мне не нужна помощница, – ответила я. – Я справлюсь…

– Я могу приходить и помогать, – предложила Фуми.

– Что?

– Не надо никого нанимать. Я могу переехать к вам и помогать по дому. – Она улыбнулась. – Тебе нужно больше отдыхать.

– Она права, – ответила муми. – Думаю, так и надо сделать.

– Если ты не против, ма. – Фуми наклонилась ко мне. – Ты же не против?

Меня снова одурачили. Я почему-то решила, что эти двое пришли в мой дом, не продумав все заранее. Да, из-за беременности я один раз согласилась впустить Фуми в салон, но вовсе не собиралась впускать ее в свой дом! Я знала, что если она переедет под предлогом помощи, то мне уже никогда не удастся ее отсюда выгнать.

Я не знала, как отказать Фуми. Что бы я ни сказала, муми решила бы, что я проявляю неуважение. А я вопреки всему хотела, чтобы семья Акина меня любила. Я не хотела, чтобы мой ребенок рос в семье, где его мать ненавидели, как было со мной. Меня должны любить, и, если я умру, эта любовь побудит оставшихся в живых заботиться о моем ребенке. Я собиралась стать матерью. Ставки удвоились; я должна была казаться спокойной и покорной, хоть и не была такой на самом деле. От этого зависела судьба моего нерожденного ребенка.

И я ответила, что спрошу Акина; ответила с улыбкой, хотя внутри кипела. Муми улыбнулась с удовлетворением, Фуми – предвкушая победу. А у меня от улыбки лицо заболело; я не могла дождаться их ухода, чтобы можно было наконец перестать. Если бы в тот момент кто-то нас сфотографировал, картинка получилась бы идеальная: все три женщины лучезарно улыбались.

9

Все началось с ультразвука. Аппарат показал, что никакого ребенка нет.

Первое УЗИ делала доктор Уче. Ее маленькие глазки слезились, но слезы не падали, а скапливались стоячей лужей. С блестящими от слез глазами она сообщила новость.

– Миссис Аджайи, вы не беременны.

– Я слышала вас в первый раз и во второй тоже, – ответила я.

Она так и продолжала смотреть на меня блестящими глазами, будто ждала моей реакции. Может, думала, что я заплачу? Закричу? Прыгну на стол и начну танцевать?

Она наклонилась ко мне.

– Когда вы забеременели?

– Вы же сказали, я не беременна.

Доктор Уче осторожно улыбнулась. Эта улыбка была мне знакома: я видела ее у отца. Едва заметная улыбка, готовая в любой момент смениться криком о помощи. Он улыбался так третьей жене, которая однажды пошла на рынок голой. Той, что говорила с невидимыми собеседниками.

– А можно мне результаты исследования? – спросила я.

– Я хотела бы обсудить с вами эту беременность, – ответила она.

Видимо, решила, что я сошла с ума.

– Вы знаете «Косички и кудри»? – спросила я.

Она кивнула.

– А банк «Капитал»?

– Да, у меня там счет.

– Я хозяйка «Косичек и кудрей», а мой муж – управляющий банка «Капитал». У меня диплом Университета Ифе. Я не психичка с улицы. Зачем обсуждать беременность, если я не беременна, вы же сами только что сказали?

Доктор Уче прижала ко лбу ладонь.

– Мадам, простите, если вас обидел мой тон. Я просто беспокоюсь о вашем здоровье. Психическом здоровье.

Она произнесла «психическое здоровье» таким тихим шепотом, будто боялась сама себя услышать. Я задумалась, а сама-то она нормальная?

– Доктор, со мной все хорошо. Просто отдайте результаты. У вас там очередь.

Она протянула мне протокол.

– Это не редкость, такая… беременность. Такое случается с людьми, которые не могут… не могут иметь детей. Симптомы беременности есть, а ребенка нет. Мы обе видим, что вы не беременны, так? Предлагаю еще раз сходить к гинекологу. В вашей карте указано, что вы сдавали анализы несколько раз, но, может, стоит их повторить?

– Я подумаю.

Я вышла в коридор, положив руку на слегка увеличившийся живот. Сомнения Акина и слова доктора Уче меня ничуть не убедили. Я парила, как воздушный шарик, полный надежды, и не сомневалась, что мой чудо-ребенок внутри. Казалось, вот-вот и я взлечу над коридорами больницы Уэсли Гилд.

Акин рассмеялся, когда я сказала, что Фуми хочет переехать к нам на время моей беременности. Мы готовились спать; я переоделась в белую ночную рубашку. Он все еще снимал офисную одежду.

– Эта девчонка? И что с беременностью? В больнице подтвердили? – Он с силой дернул ремень; тот щелкнул о кровать, как кнут.

– Я была у врача, но она ничего не понимает. Ей нужны очки – она не видит ребенка на УЗИ, а? Ребенка, который уже начал толкаться!

– Толкаться?

– Ну да, вот только что толкнулся. И хватит качать головой. Хотя нет, качай сколько влезет; качай, пока она не отвалится. – Я залезла под простыню. – Когда я возьму ребенка на руки, тебе будет стыдно – тебе и всем, кто считал меня бесплодной. Даже эта дура врач сгорит со стыда.

– Ты в курсе, что со стороны кажется, будто ты спятила?

– О чем ты говоришь? – Я обхватила живот и стала ждать ответа.

Он разделся до трусов и лег рядом.

– Йеджиде, пожалуйста, убавь свет.

– Что ты до этого сказал?

Он перекатился на живот и отвернулся.

– Акин? Ты считаешь, я спятила?

– Ты не беременна, а Фуми не переедет. Можно мне теперь поспать? – Он натянул покрывало на голову.

Его слова расползлись по комнате и затаились, как муравьи-солдаты, а под утро, когда я проснулась и захотела в туалет в десятый раз за ночь, без предупреждения ужалили. Я села на кровати и глотнула воды из почти пустой бутылки, которая теперь всегда стояла у меня на прикроватном столике. Прокрутила в голове его слова. У меня возникли вопросы.

Я была на четвертом месяце беременности; живот рос день ото дня, но муж предпочитал верить некомпетентному врачу и повторял, что я спятила. Он что же, ослеп? Не видел мой живот и опухшее лицо? Даже незнакомые люди их замечали. Повсюду меня приветствовали словами «лоджо икунле а гбохун ийя а гбохун омо о» – «да будет слышен голос матери и ребенка, когда ты родишь». Незнакомые люди желали мне добра, молились, чтобы мы с ребенком пережили роды. Мне уступали место в набитом такси; мне больше не приходилось стоять в очереди в банк, меня всегда пропускали вперед. Неужели Акин считал, что я ненормальная, что я подхожу к прохожим на улице и говорю, что беременна? Со дня нашей свадьбы я ни разу не говорила ему, что беременна, так почему ему было трудно мне поверить теперь?

Я лежала в кровати, сложив руки на животе. В голове ощущалось напряжение; начиналась мигрень. Акин пошевелился и потянулся во сне. Я смотрела на его чисто выбритый подбородок; мне хотелось его погладить, и я сжала кулак, борясь с искушением. Я все еще смотрела на него, когда он открыл глаза.

Он потер глаза руками.

– Ты не спала?

– Почему ты меня так ненавидишь?

Он почесал затылок.

– Ну вот опять. Поспи, Йеджиде.

– Если я сдам анализ и выяснится, что я беременна, ты мне поверишь? – Я попыталась дотянуться до его лица в рассветной дымке. И не смогла.

– Йеджиде, тебе надо выспаться. Еще рано.