Айна Голубева – Сказки Лавандового леса (страница 3)

Соня задумалась. Кот Василий проблемой не был. Обычно он спокойно приходил в гости, когда его приглашали, угощался сметанкой и, уважительно откланявшись, угодил обратно, в можжевеловый овражек.

– Ладно, – сказала она, вздохнув. – Попробую.

Она снова откашлялась, прикрыла глаза и глубоко вдохнула.

– ДОМ! – заорала она, так, что задремавший было осветитель подскочил на стуле. – МИЛЫЙ ДОМ! ТЫ – КРЕПОСТЬ МОЯ! – тут Соня запнулась. – А коту Василию будет выдана двойная порция сметаны за то, что он большой, пушистый, красивый и за то, что он живет в можжевеловом овражке!

Дрозд упал в кресло, обессиленный:

– Сметана… – пробормотал он. – Двойная порция… Это… это что–то новенькое. Но где же… где, я тебя спрашиваю, драма?! Где поиск?!

Соня пожала плечами, одернув подол помявшегося от такого артистического напора платья:

– А зачем драма? У меня все хорошо дома. Мама меня любит, в школе полно друзей, кот каждую неделю приходит в гости и сметану ест.

Внезапно в зал ввалилось два одетых в рабочие комбинезоны медведя, которые тащили за собой бутафорский дуб.

– Маэстро! – обратился к режиссеру один из рабочих, – Дуб, как заказывали!

Пока режиссер пытался понять, зачем ему этот дуб и как он вяжется с постановкой, в зал ввалился директор школы с рулеткой в руке:

– Маэстро, послушайте, возникли некоторые проблемы с бассейном!

Дрозд впал в ужас:

– Каким бассейном?! Я режиссер самодеятельного театра, а не тренер по плаванию.

Медведь непонимающе посмотрел на Дрозда:

– Причем здесь тренировки по плаванию? Вы заказывали в том сезоне бассейн для купания Клеопатры, который будет наполнен якобы молоком, так? Для постановки спектакля про жизнь древних..кхм…цивилизаций.

Маэстро, вспомнив, хлопнул себя крылом по лбу:

– Ну, батенька! Вы, конечно, вспомнили! Это еще в том году было же!

И что там не так?

Михаил Потапович, совсем не радуясь большому количеству людей вокруг, как можно тише произнес:

– Ну, мы его построили, облицевали… все как положено. Но… немного ошиблись с размерами. Он у нас получился… как бы это сказать… немного больше, чем надо. Примерно размером с этот зал…Зато Клеопатра поместится! И все ее рабыни! И свита! И, наверное, даже царские слоны!

Режиссер молча опустился на стул:

– Михаил Потапович, вы меня до инфаркта доведете! Где я возьму столько молока, чтобы наполнить бассейн размером с этот зал?! А это еще что?!

В зал внесли огромную клетку с попугаями, громко переговаривающимися на ломаном французском.

– А что еще нам сегодня привезут? Космический корабль? Потерянную библиотеку Ивана Грозного? Может, сразу машину времени в придачу?!

Дрозд посмотрел на попугаев, потом на декорации, изображающие милый домик с геранью на окне и только обессилено махнул крылом.

Следующим на сцену вышел лисенок Рури, исполнявший почему–то роль злого волка. Его костюм состоял из лохматой шкуры и огромных зубов, сделанных из папье–маше.

– Р–р–р! – пробурчал Рури, чуть не уронив бутафорские клыки, – Я – злой волк, я съем всех вас!

– У твоего волка что, вставная челюсть! – закричал Дрозд, подпрыгивая с кресла, – ты должен быть страшным, как зимняя стужа в тайге! Попробуй рычать с акцентом!

– С каким акцентом? – удивился Рури.

– С любым! Хоть с французским, хоть с африканским! Главное – чтобы зрители поверили, что ты – настоящий волк, а не волк–пенсионер, которому отныне можно только творожок и мягкую булочку есть!

Рури вздохнул, потер лоб, поправил клыки и снова зарычал:

– Бонжур, месье! Я – злой волк, и я вас съем! Это, конечно, невоспитанно, но другого пути я не вижу. Р–р–р–р–р!

– Нет, нет, нет! – Дрозд схватился за голову, – уберите его со сцены! Следующий!

В роли матери дома выступала опытная актриса, зайчиха по имени Матильда. Она выучила свою роль на зубок и никогда не забывала текст, что нельзя было сказать о других артистах.

– Дом, милый дом, как хорошо быть дома!! – декламировала Матильда, – как приятно в мороз лютый мне быть здесь! Теплый очаг, горячая еда, любимая семья – чего еще желать?

– Браво, браво! – верещал Дрозд, аплодируя со своего места, – вот это я понимаю, настоящая мать! Всем бы так!

Вдруг на сцену выскочил бельчонок Тима, исполняющий роль плута, с криком:

– А я придумал прибаутку…

Маэстро Дрозд закатил глаза.

– Тима, ну кто просит здесь твои прибаутки читать? У тебя же есть слова, зачем ты вставляешь свои пять копеек?

– Чего я вставляю?! – удивился Тима, – у меня нет с собой копеек.

– Да нет же, это так говорят, когда люди несут всякую околесицу и отсебятину.

– Но я же хотел как лучше! – оправдывался Тима.

– Лучше – враг хорошего! Читай свой текст! – отрезал режиссер.

Тима набрал в легкие побольше воздуха и практически прокричал свои слова:

– Пусть бури и грозы бушуют вокруг,

Милый наш дом – мой надежный приют.

В его стенах забота, любовь и тепло,

Как в детстве, здесь дышится легко и светло!

Прослушивание продвигалось медленно. Актеры забывали слова, путали реплики, падали со сцены. Маэстро Дрозд был на грани нервного срыва.

– В чем дело, друзья мои? – вскричал он, – мы что, репетируем для детского сада? Где самоотдача? Всё, я отменяю премьеру! Устроим, как обычно, концерт. И, как вы понимаете, надо готовиться к спектаклю про древние цивилизации и искать Клеопатру под стать бассейну…

Тут из зала вышла мама Белка, подошла к актерам и обняла их.

– Давайте сделаем так, – сказала она, – я испеку свои фирменные пирожки, и мы устроим чаепитие для мам! И каждый выйдет и сыграет так, как может, но от чистого сердца, да, маэстро?

Маэстро вздохнул, согласно покивав головой. Актеры обрадовались.

– А я буду читать стихи! Громко! – добавила белочка Соня.

– А я буду рычать по–французски! – сказал лисенок Рури.

Маэстро Дрозд улыбнулся.

– Прекрасно! – сказал он, – вот это я понимаю, настоящий дух Дня матери!

В этот раз, кажется, спектакль «Дом, милый дом» обязательно пройдет на славу! Конечно, не по сценарию, но это не главное! Ведь главное – это не только талант и самоотдача, но и то неуловимое волшебство, которое возникает, когда актеры на сцене перестают играть пьесу и начинают жить ею..

Распределение ролей

Повесть

День не задался с самого утра. Началось с того, что за завтраком Тима нечаянно опрокинул чашку с ягодным киселем и залил новую мамину скатерть. Мама отнюдь не разделила его оптимизма насчет того, что кисель легко отстирается с белоснежного льняного полотна и, сердито сверкнув глазами, отправила его в школу, даже не выделив с собой любимых им орешков в шоколаде.

По дороге в школу Тима встретился со своим лучшим другом лисёнком Рури. Большой мечтой Тимы был футбольный матч между командами школ Лавандового леса и Васильковой долины. Но, как ни странно, Рури не поддержал друга: какой смысл тратить силы на организацию матча, если команда Васильковой долины разделает их под орех как пить дать! Разговор продолжился в школе уже на повышенных тонах, но тут прозвенел звонок на урок и друзья сердито уставились в учебники.

Первым уроком была история родного края, Тима открыл учебник и пробежал глазами текст параграфа и внимательно посмотрел на учителя. Учителем истории был старый добродушный лис Мартын Иванович, давным–давно он сбежал из бродячего цирка из–за голода и плохого обращения, да так и прижился в лесу благодаря помощи и поддержке жителей. Мартын Иванович с улыбкой обвел класс глазами и посмотрел в журнал, ко всем без исключения он обращался не иначе как «Душа моя» или «Милый друг».