Айлина Якуба – Измена. Она между нами (страница 9)
Он молчит, и это молчание повисает между нами, словно грозовая туча. Борис смотрит на меня, и в его взгляде читаются разочарование и раздражение.
Что же чувствую я? Немного страха и немного ликования, что Боря теперь в моей шкуре и должен понять, какого это ждать благоверного допоздна.
— Что за мужик был, с которым ты ворковала в “Дубль”?
Мои глаза расширяются, недоумевая от осведомлённости супруга. Это что же, он днём следил за мной?
И какая-то неведомая сила меня подталкивает съязвить мужу, сделать больнее, чем было мне, когда они с Людочкой ворковали в ресторане и в его кабинете.
— Мой друг, а что? — дерзко отвечаю, смотря с вызовом в его глаза.
Борис хмурится ещё сильнее, его ноздри раздуваются от гнева, лицо мгновенно становится каменным. Я вижу, как челюсти мужа на мгновение напрягаются, словно пытается удержать внутри переполняющую его ярость. Он делает шаг вперёд, и я вжимаюсь в спинку стула, готовясь к очередной волне гнева.
— Друг? — его голос прорезает комнату как железный нож. — Какого чёрта тебе нужно общаться с "другами"?
Я сжимаю стакан так, что пальцы белеют, но стараюсь не показывать страх. Моя решимость непреклонна, хотя в каждом слове Бориса чувствуется скрытая угроза.
— Разве я обязана отчитываться перед тобой за каждого, с кем общаюсь, м? — тихо, но твёрдо спрашиваю я. — А ты у нас идеальный муж, да? — выпаливаю, прежде чем успеваю подумать. — У тебя есть Людочка или как там её зовут, и ты ещё смеешь мне указывать?
Костяшки пальцев на руках Бориса белеют, когда он сжимает кулаки. Его щёки заливаются краской гнева, и тут понимаю, что остановиться уже не получится. Он делает шаг ко мне, мы встречаемся взглядами. Воздух наполняется такой напряжённостью, что, кажется, вот-вот разрядится молнией.
— Подожди, — не даю ему ответить, поднимаю ладонь. — Или это другое? — злобно усмехаюсь.
Борис молчит, и я знаю: мой аргумент попал в цель. Взгляд мужа теперь не такой уверенный, и на миг тень смущения мелькает на его лице. Слово "Людочка" звучит как приговор и напоминание о собственных ошибках муженька.
— Нечего сказать в своё оправдание? — язвлю я. Из меня так и сочится ревность и злость, я желаю его крови и причинить нестерпимую боль.
— Ты всё утрируешь, Лейла. И, кажется, сама сделаешь глупость, прежде чем меня обвинить беспричинно, — голос Бориса звучит холодно, как будто ему стало безразлично на наши отношения.
Развернувшись, он уходит в спальню, оставляя меня одну на кухне, окружённую полумраком и бетонным грузом наших невысказанных мыслей.
Ну, уж нет, я так не оставлю!
Встаю со стула, покачнувшись, неровной поступью иду за Борей, чтобы оставить последнее слово за собой.
Борис заходит в нашу спальню и ложится в постель, поворачиваясь к входу спиной. Меня уже не остановить, и я выпаливаю ему, повышая голос:
— Не смей отворачиваться от меня, когда я говорю! — истерично кричу, почти теряя самообладание. — Ты не смеешь так поступать, как будто всё это не имеет никакого значения! — голос дрожит от гнева, сердце колотится так, что, кажется, оно разорвёт грудную клетку.
Мне плевать, как я сейчас выгляжу — пьяной и истеричной, но хочу высказать господину Борису Аркадьевичу всё, что о нём думаю.
Исаев вздыхает, не поворачиваясь ко мне лицом.
— Лейла, — устало начинает он, всё ещё не глядя на меня, — что ты хочешь доказать? Что этими криками решишь? Просто давай спать, разберёмся утром. Ты сейчас в нетрезвом состоянии.
Ах, он меня ещё называет алкоголичкой?!
— Разберёмся утром? — мой голос срывается уже на полукрик. — Нет, Боря, мы разберёмся сейчас! Ты не можешь просто повернуться и уйти, когда тебе удобно. Думаешь, что имеешь право осуждать меня? — продолжаю напирать я, чувствуя, как меня ещё больше охватывает ярость. — А как же наши вечера, когда ты, придя с работы, не обращал на меня никакого внимания? Как же те дни, когда ты забывал о наших планах и уходил на свои бесконечные деловые ужины с Людочками и прочими “партнёрами”?
— Что от меня хочешь услышать?! Мать твою, что ты от меня хочешь?! — он резко разворачивается и кричит на меня так, что сейчас треснут стёкла на окнах. Я даже дёргаюсь и испуганно смотрю на него. Будто на мгновение всё замирает, шокировано, уставившись на разъярённого мужа.
Любимого мужа! А сейчас?.. Враги?
Слёзы непроизвольно скатываются по моим щекам, потому что я понимаю: это плохо. Очень плохо! Нет, хуже — это финиш, да?
Нижняя губа дрожит, и я не в состоянии ему ответить, просто трусливо сбегаю из спальни, закрываясь в ванной комнате. Зажимаю ладонью рот, чтобы не закричать от боли и отчаяния, захлёбываясь слезами. Вся моя храбрость, вся дерзость, с которой я кричала на Бориса, испаряется и обессиленно стекаю на пол, сворачиваясь в клубок.
Это правда, конец?
Глава 14
Борис
— Кофе сварить? — не оборачиваясь, спрашиваю.
Во мне всё ещё кипит. Полное ощущение того, что внутренние органы заворачиваются, пляшут свой странный танец, наползая друг на друга, вихляются и дрожат. Полный холодец, приправленный едва гасимой злостью.
С раздражением смотрю на дрожащие пальцы. Это пиздец как бесит.
Самое страшное, что поделать с этим ничего нельзя. Выворачивает от неизвестности.
Ответа нет. Лейла тоже психует. Замкнулась на сто замков и ключ за борт выбросила. Упёрлась, ни в какую на контакт не идёт. Как заморозило её.
Неудивительно, чёрт возьми. Бросаю мерную ложку, она катится по столешнице, оставляя за собой коричневые кляксы. Никогда жена себе не позволяла прийти домой пьяной. Мало того, пьяной, ещё дерзкой и шальной. Случай вспомнить захочешь и по нулям. Не было такого никогда.
Нет, я не ханжа. Допускаю всё. Но! Пришла бы со встречи с подругами одно дело. А она откуда? Шлялась с каким-то пидором и ещё и пила с ним. Дальше что? С разбегу под одеяло? Да что ж за … Сжимаю ломящие виски.
А дальше предпочитаю не думать.
На хрен такое!
Проёбываю пену, и арабика заливает панель. Всё! Финита. На хер кофе. Всё на хер!
Выключаю чёртову плиту.
Направляюсь в спальню, хочу поговорить с Лейлой. Меня задолбало. Понимаю, что я сам, возможно, дал повод с Людой, но я же не спал с ней. По крайней мере, у нас с бывшей есть большой плюс — она не сжирает мне мозги, да иной раз перегибает. Что с того? Я же не собираюсь её трахать. Не собираюсь … Да, конечно, нет.
Почему Лейла отказывается понять, что между мной и бывшей быть ничего не может. Будто специально нагнетает и провоцирует. За каким хреном не понимаю. Чисто женские штуки играют. Я не давал обязательства в них участвовать. Пусть сами веселятся, моя задача выбить с проекта максимум, остальное неинтересно.
Терпение сгорает, как последняя жизнь в компьютерной игре. Зарядка заканчивается и здравомыслие тоже почти по нулям.
Даже теперь волочет, не останавливаясь. Кошмарит по полной. Обнаглела. Моя жена в край уже обнаглела! Накручиваю себя на максимум. Дальше так продолжаться не может. Притормаживаю около двери и осекаюсь.
Продышаться бы.
Не напылить бы на эмоциях.
Делаю шаг назад. Упираюсь руками в стену. Башку вниз и дышу. До десяти считаю, чтобы снять первый порыв. Трясу головой, душу злобу и гнев. Так не пойдет. Нужно всё же мягче.
Запутались мы, заблудились. Бывает так, да?
Ну, устроилась на работу и что. Я же сам её посадил дома. Сам предложил расслабиться. Заскучала она, ведь так и есть. Я ж понимаю. Накрутила себе разного, надумала не по делу. Так, да?
Женщины … Существа с Венеры. Никогда вас не понять. Вас только любить можно. Ну и не убить по возможности за ваши кандибоберы.
Решительно толкаю дверь.
Жена сидит перед зеркалом и наносит макияж. Красивая она … Ох, какая …
Подхожу и кладу руки на плечи. Она вздрагивает и ёжится. Весь искренний, с таким трудом собранный посыл стремительно испаряется. Что сука не так? Всё утро за ней, как побитый кобель таскаюсь.
Сглатываю подступающее раздражение и чуть сжимаю шею.
— Хватит, а?
Лейла молчит. Мазнув по мне взглядом, продолжает красить ресницы. Ясно. Закусила удила моя жёнушка.
— Так и будешь молчать? — набираю обороты, потому что я тоже не железный. — Может, скажешь что?
— Что? — чужим голосом спрашивает.
— Хватит вести себя так, будто меня нет здесь! — взрываюсь, не сумев загаситься. — Какого хера, Лейла. Чего ты хочешь добиться?
Меня знакомо бомбит и это мне пиздецки не нравится. Я как электроприбор замок в воде и барахлю. Выдаю с перебоями, а потом совсем ломаюсь.
Нависаю над своей красивой холодной сукой. Когда стала такой? Вмиг поменялась? Что с ней? Где моя девочка, куда она исчезла?