Айлина Якуба – Измена. Она между нами (страница 11)

— Да уж, — коротко киваю, пряча горькую усмешку. — Тогда всё казалось таким простым. Мы были беззаботными идиотами, Люда.

Она хохочет, громко и искренно, на мгновение забываю о Лейле, Власове, об этой безумной бессоннице последних дней, наблюдаю за чертами лица Люды. Тону.

Чертовка резко замолкает, уставившись на меня. Протягивает свою ладонь, шкрябая алыми ногтями мою кожу. М-м-м… Эти действия вызывают желание, в брюках начинается шевеление.

Я не отдёргиваю ладонь, смотрю в её ведьминские глаза. Она одним лишь взглядом открыто и вызывающе предлагает себя. И я мудак, этого хочу. Да, блядь, хочу. Потому что воспоминания взбудоражили всё, что было у меня с ней, и помню как никогда, как драл её в разных позах.

— Поехали ко мне? — томным шёпотом предлагает, смотря в мои глаза с вызовом, который я не могу игнорировать.

Несколько секунд молчу, обдумываю ответ, ставлю на весы брак и похоть. Я чувствую, как внутреннее давление и все негативные эмоции, которые накопились за время, начинают постепенно улетучиваться, оставляя место только желанию. Спонтанно киваю, и мы встаём, направляясь к выходу.

Людмила подсуетилась и нашла трезвого водителя, который довозит нас до её квартиры. Поднимаемся на пятый этаж многоквартирного здания, Люда ключом открывает входную дверь, поглядывая на меня горящим взором.

— Проходи. Чувствуй себя как дома, — заявляет она, соблазнительно прикусывая нижнюю губу.

Не отрывая от меня поедающих глаз, она демонстративно сначала снимает туфли на тонкой шпильке, а уже потом расстёгивает верхние пуговицы розовой блузки. И через тонкую ткань отчётливо выделяются твёрдые соски, отчего я тяжело сглатываю, запуская ладонь в волосы. Дыхание сбивается. Галстук душит, и я оттягиваю узел.

Люда подходит ближе, укутывая ароматом духов. Кладёт свои ладони мне на плечи и приподнимается на носочки. Не касаясь губами мочки моего уха, очень томно и сладко шепчет, при этом обжигая горячим дыханием кожу:

— Что будешь пить?

Сжимаю кулаки, борюсь со своими внутренними демонами, чтобы сразу не схватить эту чертовку за волосы и не утащить вглубь квартиры. И там стянуть с неё бельё, чтобы ворваться на полную мощь, как это было в прошлом.

Она отстраняется и не сводит с меня залитые похотью глаза. Люда с лёгкой улыбкой наблюдает за мной. Разворачивается на пятках и кошачьей походкой направляется, как мне кажется, в гостиную. Я как похотливый идиот прожигаю её упругую задницу, которую облегают чёрные брюки. И сам того не замечая, следую за ней, как верный пёс.

Подойдя к барной стойке, Люда наклоняется к шкафчику и достаёт бутылку вина, ловко откупоривая её. Наполняет два бокала рубиновой жидкостью и, приблизившись, передаёт мне один.

Наши пальцы случайно касаются, искры пронзают меня, как электрический разряд. Мы чокаемся. Залпом выпиваю вино, стараясь успокоиться, но только запутываюсь ещё глубже в лабиринте своих чувств. Она нежно прикладывает свои губы к бокалу, зачаровывая каждым движением. Мать твою! Это охренительно сексуально.

— Знаешь, Борис, я всегда понимала тебя лучше, чем кто-либо другой, — произносит Люда негромко.

Её голос проникает в самый центр моей души, разрывая защитную броню, что предохраняла меня от неё после нашего болезненного развода.

Эти слова оказываются каплей, переполняющей чашу.

Отбрасываю бокал и, не давая возможности на раздумья, притягиваю её за талию, сильно прижимая к своему напряжённому и возбуждённому телу. Мила, почувствовав мой стояк, алчно улыбается, сверкая блядскими глазами.

А меня это только больше раззадоривает и срывает предохранители. Чувствую, как адреналин смешивается с желанием. Я набрасываюсь на неё, целуя с жадностью манящие губы.

Мысли о Лейле пробираются сквозь оболочку страсти, ставя под сомнение каждый следующий шаг, который я готов сделать вместе с Людой. Но тут же исчезают, когда чертовка, накрывает мою ширинку своей ладонью.

Глава 16

ЛейлаЯ без сил. Обезвожена. Обескровлена.

Словно на запасном резервном двигателе по квартире круги нарезаю. Сколько ещё? Раньше казалось, что площадь огромна, а теперь я как в клетке.

Сердце готово разорваться от недостатка кислорода. Почему я всегда задыхаюсь, когда проблема не решаема, а? Внутри всё комком сплющивается, органы словно склеиваются, свариваются наживую. Меня заворачивает.

Присаживаюсь на корточки, упираюсь пальцами ног в пол, даже на полную стопу присесть не могу. Кажется, рухну.

Где он? Где бродит? Ушёл к ней? Почему к ней, м? Почему??? Я чувствую, я знаю, что у неё.

Так и вижу их вместе, как обнимаются, страстно целуются... Он её раздевает до гола, а потом...

— У-у-у, — вою я, прикусывая нижнюю губу почти до крови, потому что в груди всё в фарш.

Ненавижу. Разлучница, предательница, наглая дрянь.

И Боря хорош тоже. Чего завёлся с пол-оборота?

Неужели думает, что могу с первым встречным с разбега в койку прыгнуть. Не все такие, как бывшая мужа, разве то ему неведомо? Я везде с Власовым исключительно по работе. Хватит, насиделась дома. Достало. Ребром по горлу уже… Всё…

Лицо стягивает от слёз. Невольно провожу рукой по щеке и мне больно. Наревелась всласть, от души. Правда, душа моя выгорела и полетела пеплом по ветру, но кому это интересно.

Позвоночник пылает и плавится. Где Борю искать? Ненавижу себя, но готова позвонить этой твари Людмиле и спросить о нём. Дошла до ручки. А что остаётся, я просто очень хочу, чтобы он пришёл и мы, наконец, нормально поговорили.

Вопрос в том, что номера нет. Идиотка, могла бы и переписать по-тихому набор цифр. Нет. Я, видите ли, гордячка. Дура, блин, а не гордячка.

Поднимаюсь, плетусь в спальню. С ненавистью стаскиваю деловую одежду. Опираюсь и шаркаю ногами по пути в душ. Чувствую себя, как старуха. Горькая усмешка трогает потрескавшиеся губы. Больно.

Господи. Да что же её принесло на наши головы. Законом бы запретить всем бывшим на сто метров подходить. Что вам надо, ваш шанс растаял, как утренняя дымка при ярком солнце. Что же лезете?

Покоя нет, что всё в порядке у мужика? Не можете пережить, что не уродина рядом, а вполне себе приличная. Или не можете успокоиться, что не сдох он без вас на следующий день. Алчные твари. Неуёмные любопытные дуры.

Прям на мокрое тело натягиваю халат. С волос капает вода. Не хочу вытираться. Не буду.

Хочется одного — пить.

Апельсиновый сок хоть какая-то радость за несчастный вечер. Осушаю полбокала сразу, бросаю взгляд на часы. Два ночи, а Бори всё нет.

Стакан с оглушительным шумом летит в раковину, разбивается на осколки. Тупо разглядываю куски стекла и мне наплевать. Как и моя жизнь — вдребезги.

Вздрагиваю от внезапного звонка в дверь. Замираю статуей. Отличие лишь в том, что моё сердце начинает оглушительно трещать, набирая обороты. Прижимаю руку к шёлку, оголтелая мышца прямо в ладони готова выпрыгнуть от напряжения.

Это Борис.

В наш дом просто так не войти. Вход только по электронным пропускам, они закреплены за владельцами жилплощади. Соседи вряд ли припожалуют в столь поздний час, а это значит одно — Боря вернулся.

Зажимаю рот, меня трясёт, аж зубы лязгают. Давно ли я так волновалась от встречи. Давно. Не припомню, когда такое было. Просто мне никто никогда не изменял, и наглых тварей, мечтающих испортить жизнь, не было. И муж тоже не смотрел ни на кого, кроме меня. Обстоятельства изменились. Поэтому и полощет, как бельё в барабане.

Звонок настойчиво повторяется. Трель длиннее.

Мысли лихорадочно прыгают, наслаиваются друг на друга. Чёткой линии поведения нет. Что делать? Что мне сейчас делать?

Я не хочу больше ссориться. Я его люблю. Я не могу без него! Не могу-у-у!

Если начну снова укорять, упрекать, предъявлять претензии, что будет с нами? А может, Боря не у неё был, а вообще просто гулял. Почему о самом плохом думаю сразу.

Идиотка. Я полная идиотка.

Он же пришёл. Он здесь. Пришёл ко мне!

Какая-то сила сметает с места, и я бегу отпирать засов. Точнее, приложить ключ. Засов снимаю по пути с трепещущего израненного сердца. Мы поговорим и всё выясним. Ведь так нормальные люди поступают. Почему мы так не можем.

Распахиваю дверь и замираю.

На пороге стоит всклокоченный, взволнованный муж. В новом костюме. С огромным букетом чайных роз. С потрясающей пурпурной коробочкой. Его глаза ярко сверкают. Он весь словно наполнен светом, Борю так нещадно будоражит, что мне всё до единой капли передаётся.

Не разрывая зрительного контакта, опускается на колени и пока преклоняется, моё «внутри» ухает вместе с ним вниз. Это так мило и сердечно, что снова слёзы подступают. Господи, как прекратить, я уже на китайца похожа.

Еле-еле проталкиваю комок в горле.

— Борь. Соседи смотрят.

— Наплевать, — хрипло отвечает, протягивая букет.

Обхватываю нежные стебли, от переполняющих чувств зарываюсь в пахнущие бутоны. Вдыхаю пьянящий аромат, не могу поверить, что всё надумала, растравила себя Людмилой. А он … Он пришёл.

— Встань уже.

— Лейла, ты простишь мою выходку? — поднимается и делает шаг навстречу. Между нами зажат букет, но всё равно Боря крепко обнимает меня. — Я ревновал. Дико. Люто ревновал, — встречаемся взглядами, и я таю окончательно. — Ты понимаешь, что я больше всего боюсь тебя потерять, а? Лейла? Умру без тебя, слышишь?

Всхлипываю и ответно цепляюсь за предплечья. Хочется откликнуться также, признаюсь в главном.