Айлин – Сирота земли. Спасение (страница 3)

– Ася, мои дорогие ученики, как бы мне хотелось сказать, что всё скоро образуется и никто не пострадает в этой войне. Но это вранье… А врать вам я не хочу. Да, кто-то из нас погибнет, может быть, даже сегодня. На войне никто не знает, сколько проживет. Но если мы перестанем мечтать о будущем, значит, мы уже мертвы, значит, враг нас уже победил. Мы должны знать правду, но верить в лучшее и стараться не падать духом и продолжать мечтать, – ответила Маргарита Сергеевна мне и всему классу.

На следующий день на урок пришла директор школы, в черном платке. Все знали, что у нее героически погиб сын в первые дни войны, а дочь с двумя детьми пару дней назад погибла под завалами дома после прямого попадания вражеского снаряда. Раиса Муратовна только похоронила своих родных, на ней был отпечаток безмерного горя, и, казалось, что от нее веет могильным холодом, настолько ледяными и застывшими стали ее глаза.

– Здравствуйте, дети! Садитесь, пожалуйста, – тихим уверенным голосом сказала Раиса Муратовна.– Сегодня уроков не будет, я пришла вас отпустить домой. Но прежде я должна сообщить вам печальную новость: вчера при возвращении домой погибла ваша учительница Маргарита Сергеевна. Она получила тяжелое осколочное ранение, врачи не смогли ее спасти. Я уверена, она сейчас на небесах и оттуда смотрит на нас и желает нам всего наилучшего. Пожалуйста, сейчас спокойно соберитесь и идите домой. Как дальше будут организованы занятия, мы сообщим вашим родителям чуть позже, – сказав это, Раиса Муратовна ушла из класса.

Девочки заплакали, мальчики держались из последних сил. Они очень любили Маргариту Сергеевну. Она была той самой учительницей, которой они могли рассказать всё на свете и знали, что она не станет ругать или стыдить, а поймет и поможет.

– Ребята, нам лучше идти домой, как велела Раиса Муратовна. Маргарите Сергеевне не понравилось бы, что мы сидим и просто плачем, – сказала я.

Дети молча засобиралась и пошли по домам.

С того дня моя жизнь разделилась на бесконечные ожидания конца очередной бомбежки и короткие перерывы, во время которых появлялась возможность немного погулять по саду. Тянулись недели, перерывы становились всё короче, а бомбежки всё ожесточеннее. Город жил ощущением смерти, не было дома, где кто-нибудь не погиб. Люди умирали целыми семьями прямо в подвалах своих домов. Я потеряла двух своих лучших подруг. Родители говорили, что они с семьями уехали, но даже тогда я понимала, что это ложь.

Самое страшное наступало после окончания очередной бомбежки. Те, кто остались в живых, боялись выйти, боялись узнать о смерти родных и близких. Рев взрывающихся бомб сменялся криком и плачем убитых горем людей.

Глава 4

Примерно в десять вечера, когда жители города собирались ложиться спать, объявили воздушную тревогу. Впервые город бомбили с самолетов, раньше были обстрелы только из установок «Град».

Я с семьей спряталась в подвале. Взрывы раздавались один за другим, такие оглушительно громкие, что казалось, всё взрывается прямо над головой. У моей матери сдали нервы, и она начала рыдать в голос. Отец молча смотрел на нее и не знал, что делать: она уже его утомила этими истериками. И так нервы были на пределе, а тут еще она такая нестабильная, даже детей с ней не оставить, чтобы пойти ребятам на передовой помочь.

– Мари, прекрати истерику. Это не поможет, ты же прекрасно знаешь. Только детей пугаешь. Вот, выпей воды, – сказал папа и протянул маме стакан воды.

– Все умерли…Ты понимаешь, все! Мы тоже умрем! Эту ночь никто не переживет, взрывы не прекращаются! Ты что, не понимаешь?– кричала она на отца, всхлипывая и размахивая руками.

Я смотрела на нее и думала: ну как же так, почему у меня такая мама, почему она еще больше накаляет и без того адскую обстановку. Неожиданно для самой себя я резко встала и влепила ей звонкую пощечину.

– Замолчи ты! Да, все умрем. Сегодня, завтра – точно никто не знает, но эту войну врядли переживем. Так что сядь и не ори, утомила уже, – сказала я ей.

Мать стояла, схватившись за щеку, и ошарашенно смотрела на меня. У нее явно не стыковалось в голове, как это ее тихая дочка ее ударила…

Этот поступок ребенка заставил ее задуматься над ситуацией. Она на время прекратила свои истерики и лишь молча заламывала руки.

Правда, хватило ее меньше чем на неделю. При очередной сильной бомбардировке с самолетов она так кричала, что ее вырвало. Она выпила всю воду, чтобы успокоиться, и требовала еще. Находиться с ней в этой маленькой, сырой и тесной комнате, заменяющей семье бомбоубежище, было просто невыносимо. Вокруг был грохот от взрывающихся снарядов, а рядом вой и крики матери. Я в какой-то момент не выдержала, схватила теплую кофту, которая лежала у меня на коленках, и бегом выскочила из бомбоубежища. Все так были заняты истерикой моей мамы, что не заметили, как я вышла.

Я пробежала через дом, вышла на большой бетонный балкон на втором этаже, откуда открывался хороший вид на город, и стала смотреть. Я слышала, как звучит сирена воздушной тревоги, видела, как пролетел над головой самолет, поняла, что он сбросил бомбы, но не убежала, а стояла и ждала, молилась, всматриваясь в небо:

– Господи, забери меня! Пожалуйста, забери!

Слез давно не было, не было и страха, осталось лишь ожидание неизбежного. Звук разорвавшегося снаряда оглушил меня, взрывная волна сбила с ног. На мгновение я потерялась, где я и что происходит. Когда пришла в себя, то поняла, что мои молитвы не были услышаны: я жива, даже не ранена, просто получила небольшие ушибы при падении на бетонный пол балкона. Снаряд попал в крышу соседского дома, видно было, что он сильно пострадал. Я подумала: «А соседи дома или уехали? А вдруг они только что умерли? Наверно, надо посмотреть. Может, кто ранен и нужна помощь, ведь до конца бомбежки никто не выйдет из своих убежищ, чтобы им помочь».

Я пошла к дому соседей. Калитка оказалась закрытой.Уже был поздний вечер и довольно темно, без света не было видно, есть ли там кто живой или нет. Я знала, что при бомбежке категорически запрещено включать любой свет, даже фонарик, поэтому сначала долго всматривалась в темноту в надежде увидеть какое-то движение, потом, поняв, что это бесполезно, решила пройти через сад. Между нашими домами был невысокий каменный забор, примерно с мой рост, мы часто лазали друг к другу в сады, чтобы полакомиться грецкими орехами или кизилом.

Я, не обращая внимание на взрывы то и дело рвущихся снарядов, спокойно шла по саду; бежать боялась, так как могла в темноте наткнуться на что-то и упасть. Дойдя до забора, я ловко взобралась по каменной кладке и смело перелезла через преграду. Немного поцарапала руки, но это было совсем не страшно, я даже внимания на это не обратила. Подойдя ближе к дому, я поняла, что, когда в него попала бомба, там были люди: был слышен еле уловимый в грохоте плач. Я стала обходить разбросанные взрывом части стен и крыши дома и прислушиваться, откуда именно доносился этот плач. Вскоре, ощупывая всё вокруг себя, я наткнулась на еще теплую руку, а рядом под завалами кто-то плакал. Я позвала:

– Кто там? Вы меня слышите? Вы ранены?

– Они все умерли, умерли. Я одна…Кажется, ранена.Меня придавило чем-то, не чувствую руку, – говорил женский голос вперемешку со стонами и плачем.

Я тогда посмотрела еще раз на руку и по кольцам на пальцах поняла, что это была рука тети Лили, соседки. Даже взрослый человек в этой ситуации испугался бы, растерялся, а я спокойно переложила руку подальше, чтобы не потерялась, пока буду пытаться откопать раненую, и принялась за работу. Меня как будто заморозила война, из всех эмоций остались только сострадание и желание помочь ближнему.

– Тетя Лилия, это Ася. Я попробую вас откопать, держитесь, – сказала я как можно громче, чтобы меня услышала тетя Лиля.

– Ася, деточка, ты что там одна? Уходи скорее, бомбят, и тебя убьют…Беги, не думай обо мне. Зачем мне жить? Мои дети вот рядом лежат, мертвые…Не дай Бог еще с тобой что случится. Уходи, умоляю, – тетя Лиля причитала и причитала, я ее слышала, но у меня и в мыслях не было ее бросить.

Вскоре я разобрала завалы и увидела тело Мушега. Маленький такой, будто спит, лежал на боку, правда, голова была неестественно повернута. Я невольно отвернулась, потом взяла себя в руки, подняла тело малыша и перенесла к руке. Еще минута – и я увидела саму тетю Лилю. Когда уже почти всю ее освободила от завала, поняла, что рука ее застряла между двумя бетонными плитами и покалечена: часть руки просто отрубило, остальное намертво прижало. Это и спасало ее всё это время от смерти, иначе бы она уже умерла от потери крови.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.