Айлин – Наследие Зултан. Пробуждение (страница 18)

— Мы не ладили, — возмутился Шустрик.

— Я его вообще не помню, — добавила Виолетта.

— Это не опровержение.

Квартира отца Антона находилась в старом доме недалеко от центра. Виолетта наверняка проезжала мимо десятки раз; теперь раздражала сама мысль, что ответы всё это время могли лежать в нескольких километрах от офиса.

Антон открыл подъезд обычным ключом. Внутри пахло пылью и чьим-то поздним ужином, возле лестницы стоял старый лифт. Виолетта с облегчением вошла в него: хотя бы здесь не было серебряных символов и исчезающих дверей.

— Вы давно здесь не были?

— Около трёх лет. После смерти отца приходил часто: разбирал бумаги, искал объяснение тому, чем он занимался. Потом понял, что живу уже не своей жизнью, а его тайнами, и запер квартиру.

Антон следил за цифрами этажей.

— Продать не смог. Из-за одной записки. Я покажу её вам.

— Все в вашей семье обожают записки, — пробормотал Шустрик из сумки.

— Если станет легче, мне он оставил всего одну.

Дверь квартиры поддалась с трудом. Антон включил свет, и Виолетта увидела просторные комнаты с добротной устаревшей мебелью. На стенах висели фотографии, шкафы занимали почти всю гостиную. Пахло закрытым помещением, бумагой и древесиной.

— Тетради в кабинете, — сказал Антон и снял куртку. Но Виолетта уже заметила фотографию на полке.

На снимке Антону было лет пятнадцать. Рядом стоял высокий худой мужчина с добрым, немного усталым лицом. Виолетта узнала его сразу: он присел перед ней в воспоминании, вернувшемся возле тринадцатой книги, и сказал, что дверь узнает только её.

— Это ваш отец. Я вспомнила его в лаборатории.

Антон задержался у двери кабинета.

— Странно слышать это от человека, с которым я познакомился намного позже его смерти.

— Мне самой нравится ненамного больше.

Она взяла фотографию. Павел Лаврович выглядел совершенно обычным человеком.

— Он попросил вас найти меня, но не мог знать, что вы устроитесь ко мне на работу. Как вы должны были это сделать?

— Именно это я и хочу показать.

В кабинете у окна стоял старый письменный стол с тяжёлой зелёной лампой. На полках теснились книги и технические справочники. Однако здесь ветка на запястье сразу потеплела, а Шустрик притих.

— Что-то осталось, — сказал он.

— Раньше я ничего не ощущал, — отозвался Антон.

— Раньше ты был почти нормальным.

— Очень поддерживает.

Виолетта поставила сумку на стол и раскрыла книгу, чтобы Шустрик видел комнату. Антон выдвинул нижний ящик.

Ящик был пуст. Антон провёл ладонью по дну, заглянул глубже и только потом выпрямился.

— Здесь лежали шесть тетрадей.

Виолетта осмотрела окно и замок. Следов взлома не было, хотя после последних дней это уже мало что означало.

— У кого ещё есть ключ?

— Только у меня. После смерти отца я сменил замок.

— Значит, кто-то пришёл без ключа, — сказал Шустрик.

Антон видел тетради три года назад. В них были исследования переходов, упоминания Марии, формулы, которых он почти не понимал, и фамилии с датами — среди них и Зултаны, и Фуллеры.

— Прекрасно. Самое полезное исчезло.

— У меня были копии. Часть записей я сохранил.

Он снял с полки толстый технический справочник. Внутри был вырезан прямоугольник, но тайник тоже оказался пустым.

Антон выругался.

— Флешку забрали.

— Мне начинает не нравиться этот дом, — вздохнул Шустрик.

— Ты говорил это про лабораторию.

— У меня широкий список мест, которые мне не нравятся.

Виолетта прошла вдоль полок. На одном краю почти не было пыли, стопка документов стояла неровно, возле замка ящика виднелась царапина. Кто-то мог побывать здесь недавно. Но справочник и ящик они уже трогали сами, а Антон не видел комнату три года. По этим следам нельзя было уверенно сказать, когда исчезли записи.

— Кто знал о тетрадях и копиях?

— Я. Отец.

— Если он мёртв, — тихо добавил Шустрик.

Антон напрягся.

— О его смерти мне сообщили пятнадцать лет назад. Я видел свидетельство.

— А тела не видел. Виола тоже всю жизнь что-то читала в документах.

Виолетта не стала спорить. Пока никто не мог сказать, кто забрал записи, а спор о свидетельстве не вернул бы их.

— Покажите ту записку.

Антон достал с верхней полки другого шкафа небольшой металлический футляр и открыл ключом. Внутри лежал сложенный вчетверо лист.

— Нашёл его через несколько месяцев после похорон, в кармане старого пиджака. Не понимаю, почему раньше не заметил.

Он протянул записку Виолетте. Почерк был быстрым, неровным.

«Антон. Если когда-нибудь в твоей жизни появится женщина по имени Виолетта Васильевна и ты увидишь у неё на внутренней стороне запястья ветвь с тремя листьями, не задавай ей вопросов. Она сама не знает ответов.

Найди зелёную книгу и передай ей только после появления знака. Не открывай её сам. Если к тому времени меня не будет, помни: Мария сделала всё, чтобы дочь получила возможность прожить хотя бы одну жизнь, выбранную ею самой. Не разрушай это раньше времени.

Если знак появится до её тридцать пятого года — уходи и не возвращайся. Это будет означать, что защита сорвана.

Если позже — у неё есть шанс.

И самое важное: если она спросит про отца, не отвечай, пока не убедишься, что говорит именно она».

Виолетта перечитала последнюю строку и повернула лист к Шустрику. Он смотрел на неё слишком внимательно.

— Что могло выглядеть как я, но не быть мной?

— Облик можно скопировать. Голос тоже. Память сложнее.

— Значит, Павел боялся, что кто-то придёт в моём виде.

— Похоже.

— Фуллеры? Или у Зултанов тоже есть такие умельцы?