Айлин Лин – Невероятная доктор Белль (страница 25)

- Ты мне не нравишься, леди Белла. Но церковников я терпеть не могу куда больше! А ещё… - поколебавшись, она всё же добавила: - Долг платежом красен, я должна тебе за своё лечение. Не удивляйся, однажды, очнувшись чуть раньше, я заметила, как светятся твои руки, прижатые к моей шее… Вот, возьми ещё лампу.

- И молчали? – согнувшись в три погибели и пролезая в проём, спросила я.

- Способность творить чудеса во благо - это божий дар, всё остальное от лукавого - донеслось мне в спину. - Благослови тебя Господь, леди Белла. Авось и свидимся.

Я не успела ответить - ход позади с тихим шелестом закрылся, отрезая меня от принцессы.

Густой мрак неохотно отступил под светом лампы, я же, судорожно выдохнув, постаралась взять себя в руки и не поддаться панике.

- Какая я… дура непредусмотрительная! - голос дрожал, было страшно до икоты. - Надо было драпать сразу же, как помогла, в обоз какой-нибудь приткнуться. Ладно, всё потом.

И решительно двинулась вниз во тьму.

Жалела ли я, что ввязалась и спасла ребёнка? Нет, ни капли. Но впредь буду поступать согласно совету, данному древним существом, самой Смертью.

И ещё, как ни удивительно, но стоит поблагодарить Шарлотту за шанс остаться в живых…

Глава 26. Гея

- Сжечь её! Сжечь дотла!!! - орала толпа бородатых мужиков, потрясая над головами ярко горящими факелами, в их неровном свете хищно сверкнуло серебром холодное оружие.

- Лови ведьму! Не дай ей уйти!

Человеческие голоса, лай собак и лязг металла - вся эта ужасающая какофония толкала меня в спину, заставляя бежать всё быстрее. Я мчалась, не разбирая дороги, сердце громко стучало в ушах, дыхание срывалось, ноги подводили. Ночной густой лес казался бесконечным лабиринтом, ветки немилосердно хлестали по лицу и рукам, каждый сучок стремился зацепиться за одежду, словно желая остановить…

И внезапно - вон там! Выход! Не раздумывая ни секунды, рванула вперёд, нырнула в узкий, едва заметный проход и, стиснув зубы, зашагала так быстро, как могла. Через некоторое время тоннель расширился, и я снова перешла на бег, стараясь не думать об усталости, и вскоре вырвалась на открытое пространство, зелёная стена осталась позади.

Как вдруг налетела на камень, торчавший из земли.

- А-а! - заорала я от прострелившей боли, но тут же захлопнула рот, обрывая вопль: нельзя, чтобы преследователи узнали моё местоположение; взмахнула, словно птица, руками, потеряла равновесие и кубарем, сцепив зубы, покатилась вниз.

Острые мелкие камушки больно впивались в тело, до крови царапали нежную кожу, рвали тонкую ткань платья, пряжка плаща отстегнулась, и тёплая накидка осталась где-то на склоне. Меня несло стремительно, я не могла ни за что ухватиться, только молча терпеть.

Бах! Смачно приложилась обо что-то. Остатки воздуха выбило из груди, мир перед глазами поплыл, и я потеряла сознание…

***

Боже! Как же всё болит! Голова трещала, рёбра ныли, любое движение причиняло страдания. Кое-как села. Шум в ушах поутих, и я услышала лай. И крики людей. Загонявших меня, как дикого зверя.

Они близко: на вершине оврага появились движущиеся оранжевые точки - факелы клириков. Я встала, покачнулась, выровнялась и двинула вперёд, бежать уже не могла, но и сдаваться не желала. Потому, хромая и чертыхаясь под нос, брела вперёд.

- Вон она! - донеслось в спину.

- Быстрее!

- Теперь не уйдёт!

Я же, стараясь не дать панике завладеть мной, упрямо шагала дальше.

Бац! Левая нога неожиданно подвернулась. Я снова упала, успев подставить руку, но всё равно больно приложилась бедром. Перед глазами заплясали белые мушки.

Обхватила травмированную ногу руками и потянулась к своей силе, но она молчала. Глухо. Я попробовала ещё и ещё, даже зажмурилась. Почему вылечить саму себя не получается? Это несправедливо!

Всхлипнула, обида жгла калёным железом душу. Вдох-выдох, пора вставать и идти дальше. Распахнула глаза и, проморгавшись, осмотрелась. Где это я оказалась?! Шум от преследователей отступил под порывами неведомо откуда поднявшегося ветра. Макушки деревьев качнулись, протяжно застонав.

Я сидела в центре округлой поляны, щедро залитой светом серебряной луны. По периметру площадки стояли внушительных размеров камни, поросшие мхом и наполовину ушедшие в землю. Умелой рукой мастера на них были вырезаны лики.

Лица языческих богов этого мира, о которых почти никто не помнит, кому уже давно мало кто поклоняется… Откуда я это знаю?

Сила вдруг толкнулась в груди, подсказывая…

Среди них особенно выделялось одно - величественное женское с мягкими, но властными чертами. Магия у сердца настойчиво заворочалась, нашёптывая: это богиня Гея - мать-земля, дарующая жизнь всему сущему; её глаза, даже высеченные, казались живыми, полными древней мудрости. По краям камня вились узоры из листьев и трав, словно сама природа стремилась украсить образ своей покровительницы.

Я настолько ушла в созерцание, что пропустила момент, когда меня нагнали. Собаки не кинулись рвать обессилевшую беглянку, рычали в отдалении, удерживаемые своими хозяевами, которые, наконец-то, настигли страшную ведьму. Один из клириков грубо схватил меня за ворот и резко потянул вверх, причиняя боль и без того израненному телу, отчего я мигом вынырнула из необъяснимого транса.

Я зашипела от неприятных ощущений, простреливших спину и ноги. Послышался треск разрываемой ткани…

И вот меня поставили на землю, я, скособочившись, замерла, следя за двумя, что шагнули ко мне. Я знала одного из них - отец Освальд, брат-лекарь. А вот второго видела впервые.

- Леди Изабелла Элисон, вы исцелили ребёнка не молитвой, а бесовскими чарами. Только Господь решает, кому жить, а кому умереть. Вы преступили закон Божий и будете преданы огню.

- Ваше преосвященство, а можно её отдать… мне? Всего на одну ночь? - подлый брат-лекарь прильнул к уху главного инквизитора, а более никем этот высокий, худой человек с холодными серыми глазами быть не мог.

Глаза Освальда неистово косили в мою сторону, в их тёмном омуте читалось низменное вожделение. От возможной перспективы оказаться наедине с этим чудовищем в человеческом обличье, всё моё нутро содрогнулось, я невольно попятилась, но, удерживаемая с двух сторон дюжими воинами, больше пары мелких шажков сделать не смогла. Тем временем тот, кто так жаждал мной завладеть, продолжал что-то горячечно нашёптывать суровому главе столичной инквизиции.

- Я болен, она могла бы исцелить мою хворь. Впрочем, не только меня, но и всех нас, преданных Церкви.

- Нет, - донёсся до меня негромкий ответ епископа, но было заметно, что на мгновение он заколебался, видать, и у него хватало болячек. Освальд обиженно скуксился и потемнел лицом. Тем временем епископ приказал: - Готовьте костёр! Прямо тут, подле позабытых лжебогов, коим всё ещё кто-то поклоняется. Сим демонам нет места в истинной вере. После того как отступница сгорит, разрушить статуи до основания!

Никто у меня ничего не спрашивал, а я и не пыталась открыть рот - всё бессмысленно, приговор вынесен и обжалованию не подлежит. Унижаться и умолять о пощаде, даже не подумала.

Пока святоши собирали хворост, меня связали и усадили у какого-то куста, и оставили одну.

Боялась ли я? Безумно! Умирать так-то неприятно, а уж во второй раз… Да ещё в огне… Сердце ухало в груди, мочевой пузырь сжимался от ужаса, но я держалась. Не дам им увидеть свой страх, не позволю им торжествовать!

Иногда время тянется, как резина, но сегодня, увы, оно летело со скоростью света, и вот, я даже глазом моргнуть не успела, а место казни уже готово.

Меня поволокли к неширокому стволу свежесрубленного деревца, который вкопали на краю поляны, прямо напротив камня с ликом богини Геи.

Верёвки впились в запястья и лодыжки, жёстко фиксируя моё тело к шершавой коре. Священники деловито укладывали остатки хвороста вокруг, методично выстраивая погребальный костёр для живого человека. Уж лучше бы сначала прикончили, изверги!

Ветер усилился, словно сама природа протестовала против готовящегося злодеяния. Глаза языческих богов будто ожили в неверном свете факелов, и, казалось, следили за происходящим с немым укором.

- Именем Господа нашего! - возгласил епископ, поднимая свой факел.

Первые языки пламени лизнули сухой хворост. Огонь диким зверем жадно набросился на подношение, стремительно пожирая ветки.

Ужас накрыл удушливой волной: я снова умру! Паника скрутила внутренности в тугой узел, сердце зашлось в бешеном темпе. Жаром дохнуло в лицо, дым заполнил грудную клетку, в горле запершило …

- Помогите! - сорвалось с губ отчаянной мольбой.

Пламя добралось до подола…

- Кто-нибудь!

Я закричала, уже не сдерживаясь!

Огонь лизнул ноги, запахло палёной плотью… Слёзы сами покатились из глаз, капая на костёр.

Бух! Бух! Бух…

Сердце вот-вот готово было разорваться от ужаса и нестерпимой боли…

Как вдруг…

Время остановилось, застыло всё - язычки пламени в причудливом танце, люди-изверги с гримасами удовольствия, шум ветра в кронах деревьев.

Я умерла? Нет, всё ещё жива - боль в нижних конечностях никуда не делась.

Тут краем глаза заметила свечение и, вскинув голову, изумлённо уставилась на монолитную статую Геи, её строгое лицо светилось всё сильнее и сильнее, пока не вспыхнуло, ослепляя, от неожиданности я крепко зажмурилась. А затем услышала: