Айлин Грин – Подари мне Рождество (страница 2)

– Звучит не очень убедительно, но раз уж я уже согласилась на ужин с тобой… То поверю на слово.

Марк не обратил внимания на мои слова, махнув официанту и, когда тот подошёл, быстро бросив ему «как обычно, только на двоих».

Я подняла возмущённый взгляд.

– Просто поверь мне, – отмахнулся он. – Мой вкус тебя не разочарует.

– Ты всегда такой самоуверенный? – невзначай поинтересовалась я.

– Почти. Но чаще – во время полётов.

– Ты, правда, пилот?

– Правда. Ты никогда не видела пилотов? – он вопросительно посмотрел на меня.

– Если честно, то нет… и я не думала…

–… Что они существуют? – спросил Марк, улыбаясь. – То есть в принцев верила, а в пилотов нет?

– Я не думала, что они вот так вот ходят по ярмаркам… Ну то есть. Марк! Мне казалось, что пилоты живут в своём мире…

– Видимо в том же, где и принцы? – всё так же поддевал он меня, но беззлобно.

– Ты невыносим, – улыбнулась я.

Невыносим, до чего привлекателен! Такой, как Марк, может растопить сердце даже ледяной статуи, а уж моё… Кажется, несмотря на рождественские морозы, оно начало таять уже в тот момент, когда я увидела его глаза.

– Да, слышал это от своего босса. Он тоже считает, что я невыносим. А ещё незаменим, – самоуверенно произнёс он. – Да шучу я! – Марк всё же рассмеялся. – Ты выглядишь слишком серьёзной для рождественских праздников. Даже несмотря на то, что веришь в принцев и ждёшь их на ярмарке посреди центральной площади.

– Почему тебе так не нравится Рождество? – решила спросить я. – Это же волшебный праздник. Наполнен любовью, нежностью, волшебством… Да как вообще можно не любить Рождество! – я всплеснула руками.

– Хорошо, что рядом не стоит кофе. Второго пятна моя рубашка не переживёт, – Марк поправил шарф, который удачно закрывал последствия нашего с ним столкновения. – Почему я не люблю Рождество? Не знаю. Вся эта шумиха вокруг шариков и гирлянд, суета во всех магазинах, пробки… Да и я давно не ребёнок. И я слишком часто сталкиваюсь со смертью, глядя ей буквально в глаза. Верить после такого в то, что кто-то, кроме меня может сотворить чудо, не получается.

– Ты сейчас буквально пугаешь меня до чёртиков! – поёжилась я.

– Я говорю чистую правду. А ты что… Ты боишься летать?

– Не знаю, как ответить на этот вопрос. Я никогда не летала.

Кажется, Марк потерял дар речи на несколько минут, потому что сначала он молчал, потом смотрел на меня, подозрительно щурясь, но заговорить так и не решался.

– Как это ты никогда не летала?

Кажется, для него это признание прозвучало так, будто я сказала, что я серийный убийца.

– Да как-то вот так, – пожала я плечами. – Не знаю, так вышло.

– И… – Марк по-прежнему был в шоке. – Подожди, и как ты жила всё это время?

Я засмеялась:

– Да как все! На земле. Обычно жила.

– Да ты вообще представляешь, как красиво смотреть сверху на землю?

– Конечно! – тут же отозвалась я. – Я несколько раз была на смотровой башне, и…

– Ну ты сравнила, – протянул он. – Это же разные вещи!

– Вот скоро и узнаю. У меня куплен билет на рейс в Рождество. Кажется, рейс триста семнадцать. Улетаю вслед за сестрой – она уже ждёт меня.

– Первый полёт и в одиночестве? – нахмурился он.

– Ну почему в одиночестве, – улыбнулась я. – Уверена, мест в самолёте уже не осталось. Это же Рождество!

– А куда летишь?

– Прованс.

– Франция… – мечтательно протянул Марк. – Терпеть её не могу.

Я чуть не подавилась кофе.

– Господи! Ну ладно, Рождество! А Францию-то за что?

– А она такая же приторно-ванильная, как и это Рождество. И рейсы туда я не люблю. И французов тоже…

– Так, стоп. Давай лучше поговорим о том, что ты любишь? А то скоро список того, что тебе не по душе, не вместится ни на один лист бумаги.

– А ты записываешь?

– Запоминаю. Вернёмся к тому, что ты любишь?

– Летать.

– Это я поняла. Есть ещё что-то? Ну я не знаю… Кошки, собачки? Дети может быть? Стюардессы?

– Последнее особенно звучит интересно. Но у нас в авиакомпании запрещены отношения с сотрудниками. Особенно на борту.

– Почему?

– Потому что отношения мешают работе. А в небе… Там может произойти всё, что угодно. И нужно быть сосредоточенным на работе, а не на том, чтобы залезть кому-то под юбку.

– Никогда об этом не задумывалась, – почему-то тише произнесла я.

– Конечно! Какие уж тут юбки, когда тебе достаточно пролить кофе на рубашку незнакомцу, чтобы забрать его внимание на целый вечер.

Марк подмигнул мне, а я немного смутилась, отведя взгляд к окну. На улице начался небольшой снег, красиво сверкающий в свете уличных фонарей. На удивление я, выходя сегодня из дома, не ожидала ничего необычного. Но, кажется, вечер с Марком поселил внутри меня странное и тревожное ощущение, что эта встреча – только лишь начало чего-то гораздо большего.

Того, что я не в силах остановить уже сейчас.

Глава 3. Марк

Утром следующего дня я проснулся с каким-то странным ощущением – уверенности не было, но, возможно, кофейное пятно проникло сквозь рубашку в мою душу, вызывая в ней ранее незнакомый мне трепет и странное тепло.

Под ногами была земля, вокруг не было облаков и бескрайнего неба, и даже рождественские запахи отсутствовали в стенах моего дома. Но в голове крутилась фраза, брошенная вчера мне светловолосой незнакомкой: «Даже если это чудо – пилот в облитой кофе рубашке».

Это я-то чудо? Человек, который терпеть не может сказки и все эти рождественские надуманные чудеса? У меня в жизни всё должно быть рассчитано: маршруты, эшелоны, время взлёта и посадки. Небо не любит ошибок, а уж сентиментальных поступков и вовсе может не простить. А тут вдруг я для кого стал «чудом». Но, чёрт возьми! Почему тогда эта фраза вызывала дурацкую улыбку на губах, и слышать её было так приятно?

Я потянулся, встал с постели и подошёл к окну, отодвинув шторы и запустив в комнату свет. Пришлось на мгновение зажмуриться – Мюнхен утопал в белоснежном сверкающем снегу. Это было чертовски красиво и сегодня не раздражало так, как обычно. И внезапно этот ещё нетронутый следами людей снег напомнил мне о голубоглазой блондинке, которая вчера испортила мою рубашку. Между прочим, лучшую!

– Марк Вольфманн, ты сошёл с ума, – пробормотал я себе под нос. – И чудом будет, если ум пожалеет меня и вернётся на место.

Я достал телефон и покрутил его в руках. Номера Кейт я не знал – как-то вылетело из головы его попросить. Мы провели отличный вечер вместе, а потом просто разошлись. Она ушла, не оставив мне ничего, кроме пятна на рубашке, своей улыбки и воспоминаний, которые пока ещё были свежими, но уже ускользали сквозь пальцы. Но всё же… Я запомнил ещё кое-что. Кейт сказала, что она работает фотографом. Значит, у неё где-то есть сайт или социальные сети. Или любой другой след в цифровом мире. А я как пилот найду цель даже в сильную метель.

Через несколько минут я уже листал её портфолио. Зимние пейзажи, рождественские улочки, закаты… Аэропорты, вокзалы. Каждое её фото было пропитано любовью, тем самым чудом и ожиданием. В каждом кадре был вопрос – а что, если сказка начнётся здесь и сейчас? Одна фотография зацепила меня больше остальных. На снимке – аэробус, который уже скрывался за облаками, покидая Мюнхен. Надпись на нём была едва различима, а город намеренно был убран из фокуса. И подпись: «Там, где небо встречается с землёй».

– Слишком романтично, – усмехнулся я, – но невероятно красиво сказано.

И тут телефон в моих руках ожил, громким звуком оповещая о входящем звонке.

Ну конечно! Том. Я совершенно забыл позвонить ему вчера.

– Ну наконец-то! – в его голосе слышалось ехидное облегчение. – Ты ли это, Марк? Я думал, что тебя похитили эльфы.

– Хуже, – мгновенно отозвался я, не отрывая взгляда от фотографии аэробуса на экране ноутбука. – Меня похитила девушка, которая верит в принцев.

– Я же не ослышался? Девушка? Тебя похитила девушка?