Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 9)
— Дом, подчиненный своим бытом законам христианства и наполненный духовной жизнью, примером которой является глава семейства, всегда будет под защитой Бога, — наставительно закончила бабушка, — слушайся мужа и будет тебе благо.
На улицу Женя вышла в лёгких сиреневых сумерках. Сперва она долго разговаривала с бабушкой, потом смотрела серию своего любимого сериала. Когда она вытащила из сумки телефон, то обнаружила, что аппарат стоит на беззвучном режиме и на нём два пропущенных от мамы, один от куратора курса, один от подружки Наташи и девятнадцать пропущенных от Игоря. Женя вся поёжилась от ужаса и предполагая, что с возлюбленным случилось, что-то дурное поспешно набрала его номер первым. Игорь ответил так быстро, как-будто держал телефон в руке.
— Господи! Игорь! Что случилось? — выпалила Женя, — от тебя девятнадцать пропущенных! С тобой всё в порядке?
— Со мной да. А, что с тобой? Куда ты пропала? Я весь иззвонился. Что случилось?
— Прости, я у бабушки засиделась, а телефон на беззвучном оказался.
— Боже мой, нельзя же так! Я весь издёргался. Думал, с тобой, что-то случилось! Что вообще происходит, — голос у Игоря дрожал и он говорил, без всякой остановки, — нельзя же так. Надо немедленно включить на твоём телефоне геолокацию. Я бы даже детализацию твоих звонков заказал. Мало ли, что. Сейчас такое неспокойное время.
— Детализацию звонков, — удивилась Женя. Она еле смогла вставить слово в поток возбуждённой тирады Игоря, — зачем?
— Ты же сама жаловалась, что тебе постоянно названивают с какими-то дурацкими предложениями. То услуги, какие-то навязывают, то знакомства сомнительные. Женечка, — Игорь выдержал небольшую паузу. Я очень беспокоюсь за тебя. Мне будет безумно плохо, если с тобой, что-то случится. Женечка, я люблю тебя и не хочу, что бы тебе было плохо!
Поговорив с Игорем ещё пару минут, Женя, наконец, сунула телефон в сумку и невольно заулыбалась, припоминая детали их сумбурного разговора.
Как это приятно слышать "Я люблю тебя"!
Женя задрала голову к пасмурному Питерскому небу и тихо прошептала:
— Я тоже тебя люблю, Игорёк!
Глава 5
Работа всё же нашлась: Женю взяли разносчицей еды в какую-то сомнительную полулегальную фирму, где хозяином был толстый выходец из Азии по имени Али. С вечно закрытыми сонными глазами и жирный в самом прямом смысле этого слова. Его футболка и фартук были насквозь пропитаны маслом и специями, отчего хозяин заведения напоминал толстый промасленный пончик. В фирме работала вся многочисленная семья Али, плюс несколько молчаливых и мрачных мигрантов. В первый же день сын Али (по сути дела сопливый подросток лет пятнадцати) сказал Жене несколько слов на своём языке и попытался ущипнуть за попу. Она без труда догадалась об их скабрёзном содержании и брезгливо отшатнулась в сторону. Потом он неоднократно строил ей неприятные рожицы и делал расплывчато-пошлые намёки.
Рабочий день начинался в пять утра и заканчивался по мере доставки последнего заказа. Вместе с ней работал худенький и угрюмый парнишка, кажется выходец из Украины или Беларуси (Женя не поняла). Парнишку звали Алесь, и он был полностью глух на левое ухо — в детстве его оттаскал за уши отчим, после чего мальчишка практически полностью перестал слышать. Эти сведения он пробубнил ровным монотонным голосом, из чего Женя заключила, что общаться с Алесем бесполезно. Порой он мочился под себя, и запах от него был невыносимый. Парень нередко выпивал, и в эти дни его заказы сваливались на Женины плечи. Целыми днями она таскалась с коробом за плечами и к вечеру буквально валилась с ног от усталости. Короткий сон не приносил облегчения, лёгкие непрактичные кроссовки истрепались, и впереди замаячил призрак ранней холодной осени без соответствующей одежды и обуви.
Так прошло около трёх недель.
В первые дни Женя чувствовала себя более, чем неловко. Ей всё время казалось, что в любой момент она может встретить знакомых. Ей было невыносимо стыдно, что она, пусть и недоучившийся, но подающий надежды журналист и фотограф, занята таким жалким и унизительным трудом. Её амбиции до сих пор не угасли, и это убогое занятие вызывало жгучее чувство досады. Впрочем, она довольно быстро стала тупеть от усталости, и чувство позора несколько притупилось. А вот мысли о том, что надо возвращаться домой посещали Женю всё чаще и чаще. Единственное, чего она не могла объяснить, состояло в том, что дом ассоциировался исключительно с Игорем. Порой она чувствовала себя так, словно их связывала невидимая пуповина, обрыв, которой грозил перекрытием кислорода и неминуемой смертью.
В дальний и неблагополучный район она забрела к концу третьей недели.
Женя шла по темному пустому переулку, и в голове у нее звучал ровный менторский голос Игоря. Она не могла заставить его замолчать и пыталась верить, будто сама перебирает в памяти различные моменты их общения.
«Ну вот опять про свою ерунду рассказываешь».
«Снова про твои проблемы, давай о чем-нибудь веселом поговорим».
«Хватит реветь, иди перед своими родственниками дебильными слезы лей».
Наверное, ей надо было насторожиться ещё тогда, после чаепития у бабушки, когда Игорь изъявил желание заказать детализацию звонков и установить геолокацию, а по сути дела навязывал тотальный контроль за её действиями и передвижениями.
Тем не менее он не уставал повторять, как он о ней беспокоится и переживает за каждый её шаг. И главное, как ему хорошо с Женей, какая она отзывчивая и хорошая.
Она ещё не понимала, что хороших людей не любят, их используют! Что произошло после того момента? Когда Женя почувствовала, что боится радоваться, что разучилась смеяться, что боится быть весёлой и раскованной?
«Ах, Игорь, ведь это всё из-за тебя», — Женя осмелилась думать о муже плохо и содрогнулась от собственного вольнодумия.
Почему он упрекал Женю в том, что ему приходится проявлять огромное терпение в её отношении почти в каждом разговоре? Почему она не понимала, что жертвенность и терпение хороши там, где они взаимны; где и ради тебя пожертвуют. Например, встретят после работы в ночи или избавят от необходимости мыть посуду после тяжелого рабочего дня. Где любящий человек знает о том, что у тебя прохудились кроссовки или закончился дневной крем. Ведь любовь это взаимная забота и поступки, а не только вздохи под луной.
Она спрятала лицо в высокий ворот свитера. Ещё пару дней назад солнце было жарким, пели птицы и с моря дул лёгкий прохладный ветерок. Из одежды футболка и джинсы. Но позавчера налетела гроза, обложные свинцовые тучи обрушили на город колкий проливной дождь. Утром значительно похолодало, а вода в заливе поднялась выше ординара.
Шагать с тяжеленным коробом за спиной было так трудно, словно его нагрузили кирпичами.
Ветер задувал в капюшон, руки леденели, пальцы ныли и не разгибались.
Шаги отскакивали от брусчатки ровными, звонкими щелчками.
Вокруг не было ни души. Окраина, начало первого. Циклон загнал под крышу даже бездомных и местную арабскую молодежь. Женя пошла быстрей, побежала.
В дальнем дворе горел один единственный фонарь. Женя растерянно остановилась, пытаясь сориентироваться по навигатору. Хорошо, что это последний заказ. Кажется Али, что-то напутал. Телефон показывал, что она находится в промзоне. Девушка тревожно огляделась — впереди был абсолютный мрак. Где-то неподалёку шумело море, и в вое ветра отчётливо угадывалась тоскливая и жуткая песня. Али не обрадуется, если она не сможет осуществить доставку. Вычтет стоимость из её зарплаты, а она и так сущие копейки.
Женя ещё раз огляделась. Из-за воя ветра не разобрать, но такое ощущение, что вдалеке послышались шаги.
Внезапно ей стало жутко. Впереди пустая тёмная улица. Мокрый фонарь раскачивается с мертвенным скрипом. Женя нервно оглянулась назад. Такое ощущение, что в каждом тёмном углу притаились зловещие фигуры. Стоит отвернуться и на её шее тут же сомкнуться чьи-то ледяные пальцы.
Где-то в самом начале улицы показалась рослая мужская фигура. Не лучший вариант спрашивать дорогу, но, похоже, у неё нет другого выхода. Женя подождала, когда мужчина поравняется с ней.
— Простите, Вы не подскаже…
Чёрт, это же сын Али, тот самый малолетний нахал с прыщавым лицом. Озабоченный переросток обезьяньей породы.
— Какая встреча! Что потеряла?
— Заблудилась. Не могу найти адрес.
Парень заглянул в квитанцию и кивнул:
— Пойдём, я знаю где это.
Несколько минут они шли рядом, и Женя буквально кожей чувствовала, как этот ублюдок возбуждён. Он разве что слюни не подтирал, поминутно пытался прикоснуться к её телу рукой, а когда они вошли в абсолютно тёмный неосвещённый переулок, цепко подхватил под руку.
В тот момент, когда Женя попыталась высвободить локоть, он дёрнул её на себя и больно прижал к стене. Скорее всего, он отлично знал, куда Женя направляется и преследовал её от самой конторы. Взгляд у парня был мутный, расфокусированный.
«Обдолбанный», — мелькнуло в голове.
В какой-то момент Женя почувствовала, как её сковал пароксизм страха. Паническое, всепоглощающее ощущение, которое отнимает остатки здравого смысла.
Мысль ударить ублюдка коленом в пах родилась совершенно неожиданно. Всё-таки в ней начало, что-то меняться. За последние недели Женя пережила так много, что это решение уже не показалось слишком грубым. Ныряя в воду озера, Женя не собиралась приносить новые жертвы. Такие потрясения в её планы больше не входили. И она ударила.