Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 10)

Слабо, неловко, но ударила. Ударила впервые в жизни и чувствуя, как сердце ухнуло в пятки, бросилась бежать. Короб больно бил по спине.

Подошвы кроссовок звонко шлёпали по гладким отполированным камням. В проулке была кромешная тьма, но звук выдавал её.

Женя свернула в какой-то двор. Не стоило ходить через неуютные задворки с тёмными глухими домами. Она прижалась к стене. Сердце билось с такой силой, что казалось, будто оно грохочет на всю округу, выдавая её присутствие. Сын Али пробежал по улице. Она вжалась в мокрую шершавую стену спиной.

Только бы он не вернулся. Не заметил крошечный спасительный уголок.

В узкую арку старого дома выходило одно окошко. Совсем небольшое. Сквозь приспущенные жалюзи пробивался свет, такой слабый, что даже не отражался в луже.

Будь, что будет. Конечно, крайне неловко беспокоить людей в столь поздний час, но у неё просто нет выбора. Ничего. Переживут, а она потом принесёт самые вежливые извинения.

Женя несмело занесла руку и постучала.

— Ё*, твою мать. Всё-таки решила потрахаться?

Господи, такое могло случиться только с ней. А ещё говорят, что два снаряда в одну воронку не попадают.

В луче тёплого жёлтого света отразился глянцевый белоснежный ирокез.

— Ольги, кто там? — за плечом Ольгерда нарисовалась любопытная физиономия Тоньки.

— Ууу, — обиженно продудел он, — а я думал это пожрать принесли.

— Это Первый проезд, дом два, — Женя почувствовала, что у неё занемели губы.

— Счас, — Ольгерд на всякий случай вывернул голову в сторону неприметной таблички, уточнил собственный адрес и кивнул, — так ты на доставке хавчика работаешь? Ну, давай, чего у тебя там.

— Лапша, тефтели, картофельный салат, яблочный пирог. Всё как и заказывали, — Женя начала выгружать лоточки в подставленные руки.

Забавно, но она и предположить не могла, что несёт заказ новым знакомым.

Когда последний контейнер перекочевал в руки Тоньки в проёме арки появился сын Али.

Женя непроизвольно сжалась. Буквально пара минут — и она снова останется с этим выродком наедине.

— Твой парень? — Ольгерд полез в задний карман джинсов за кошельком. Вне всякого сомнения, его штаны были последним писком моды и представляли из себя столь живописную рванину, что Женя искренне засомневалась в их брендовости.

Она помотала головой и умоляюще уставилась в тёмно-синие глаза красавчика. В горле пересохло, а язык предательски прилип к гортани. Не, дурак же он, должен догадаться.

— Эй, чего там? — в дверном проёме появился Мартин. — О-па. Какими судьбами? — поинтересовался он и на всякий случай добавил: — выпить пришла? А виски нет.

— Да она со своим парнем на доставке еды работает, — вместо Жени пояснил Ольгерд.

— Давай уже быстрей, холодно, — захныкал Тонька, — я есть хочу. Расплачивайся быстрее.

— Заткнись, проглот. Тебя проще убить, чем прокормить, — огрызнулся Ольгерд

— Это не мой парень, — Женя, наконец, осмелела и перевела умоляющий взгляд на Мартина, — привязался по дороге. Приставал.

Не выгонят же они её на улицу. Пусть они и бунтари пополам с возмущением спокойствия, но ещё и молодые сильные парни. Должно же в них быть что-то человеческое.

— М-да? — задумчиво протянул Мартин, — ну, тогда заходи. Что-то ты к нам зачастила.

Женя переступила порог и узнала то самое помещение, которое молодые люди приспособили под репетиционную точку. Занесло же её. Второй раз и снова в тёмное время суток. Она оглядела высокий потолок, небольшую балюстраду, уголок отдыха и почувствовала, что её трясёт.

— Репетируете? — неверным срывающимся голосом поинтересовалась она. — Простите, что снова помешала.

Ольгерд шумно пошуровал ключом в замке, и, когда дверь закрылась, Женя облегчённо вздохнула.

— Не, — Мартин помотал головой, — фотосессию делаем. У нас скоро первый сингл выходит. Это к нему. Целый день убили. Даже еду решили не готовить, а заказать.

— Фотосессию? — Женя неожиданно почувствовала интерес. Конечно, стоило бы поблагодарить парней ещё раз, рассыпаться в признательности, сказать, как ей повезло, но она внезапно очутилась в своей стихии и заинтересованно спросила:

— Можно посмотреть?

— Конечно, — самодовольно хмыкнул Мартин, — иди сюда к компьютеру.

В университете Женя училась на факультете журналистики и ещё на третьем курсе увлеклась фотографией. Брак с Игорем перечеркнул все карьерные начинания, хотя её преподаватель по фотооделу неоднократно говорил о том, что Женя очень талантлива.

— Вот смотри! Это Ольгерд!

Возможно музыкантом Мартин был классным, но фотограф из него вышел косорукий, Женя еле сдержалась, что бы не фыркнуть от смеха:

— Ну, да. Возможно у тебя есть потенциал! — вежливо протянула она.

— Потенциал. Потенциал, — пробормотал Мартин, — а потенция от этого слова происходит?

Похоже ему просто-напросто нравилось Женю смущать и словно в довершение своих мыслей, Мартин громко процитировал:

— А знаешь, что будет если слово потенция прочитать наоборот? ЯИЦ..НЕТ…ОП!!!

— Да, ну тебя, — Женя сначала порозовела, а затем злорадно добавила, — снимок сплошная размазня! Ну, и где Ольгерд?

— Чего ты?! Вот он, с краю…

— Фу! — Женя всё же немного смутилась своей грубоватой реакции и похвалила: — Ну, да другое дело… А ты где?

Мартин неожиданно покраснел до корней волос и смущённо признался:

— … А я «Фу».

За плечом Мартина нарисовался Ольгерд:

— А ты, что фотографировать умеешь. Ну, в смысле профессионально?

— Умею, — услужливо проговорила Женя. — Если хотите могу сделать вам портфолио. Прямо сейчас. Бесплатно.

Она была так признательна парням за своё спасение, что не могла не сделать чего-то хорошего в ответ.

— Тогда сделай Мартину виньетку, — Ольгерд скривил губы в неповторимую гримасу, — он просто мечтает об этом.

— Заткнись, — Мартин ткнул Ольгерда в бок, — ну, чего? Что нам делать? Что снимать? Как вставать?

— В каком стиле должно быть портфолио?

— Ну, не знаю, — Мартин почесал в кудрявом затылке. — ну, такое рок-н-ролльное. Кровь, любовь, протест.

Женя на секунду задумалась.

— Хорошо. Тони, иди за барабаны и это…можно тебя попросить снять рубашку?

— Начало многообещающее, — хмыкнул Ольгерд, — ну, чего ты расселся? И зачем мы тебя такого ленивого в группу взяли? Раздевайся!

— Не могу не согласиться, — с важным видом кивнул Тонька, — я единственный, кто в рок-группе всегда сидит.

— Раздевайся, — заорал Ольгерд, — горе прожорливое!

Пока Тонька весьма неторопливо, словно в эротическом фильме расстёгивал рубашку, Ольгерд демонстративно скрестил на груди руки и с презрительным видом прислонился к стене. Наверное, в другой момент его наглое выражение лица убило бы в Жене всё желание, но она почувствовала, как загорелись её пальцы, когда Мартин принес со стола новенькую зеркалку.

— Между прочим, — наставительным тоном заметил Тонька, — если ты играешь на ударных в рок-группе, то девушки тебе охотней дают. А если на органе в католическом костеле, то нет.

— Уймись уже.

Женя так соскучилась по работе, что нащелкала вертлявого Тоньку меньше, чем за час. Она чувствовала, что её буквально распирает от необъяснимого восторга. Какого-то внутреннего ликования, когда вернулась долгожданная муза.

Тони над барабанами, Тони за барабанами, Тони обнимает ударную установку. Самый лучший и самый вызывающий снимок вышел с якобы голым ударником, который вольготно расположился за басовой бочкой.

— Ммм, здорово! Дай в инсту выложу, — Тонька нетерпеливо запрыгал вокруг фотоаппарата.