Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 54)

— Это коллекторы, — Игорь был в таком состоянии, что даже не нашёл в себе сил, что бы соврать. Его трясло. Из распухшей губы стекала кровь. А разбитые очки в тонкой золочёной оправе висели на одном ухе.

— Коллекторы? — изумилась Женя, — какие ещё коллекторы? К нам? Зачем? Ты можешь объяснить, что случилось?

— Не строй из себя дуру, — обиженно рявкнул Игорь, — какие могут быть коллекторы. Обыкновенные. Которые деньги выбивают.

Его затрясло и он запричитал, что-то нечленораздельное.

— Олег… Я же говорил… Что теперь делать? Всё записано на моё имя… Где я возьму такую сумму?

— Игорёк, успокойся, — Женя подошла ближе и попыталась его обнять, — объясни, что произошло. Я ничего не понимаю.

— Да, что ты можешь понимать, — Игорь откинул Женины руки и запричитал, — мы организовали с Олегом фирму и все активы вывели на меня. Фирма прогорела. Я был должен банку семнадцать миллионов.

— Семнадцать миллионов? — ахнула Женя, — что за дела вы придумали с Олегом?

Игорь пропустил её ответ мимо ушей и закончил своё повествование?

— Потом Олег нашёл каких-то людей, которые выкупили наш долг у банка и вот теперь они хотят получить своё, но уже с процентами.

Женя слушала и не могла поверить своим ушам. В ней даже всколыхнулось возмущение. На, что Игорь рассчитывал? Как додумался взять такую огромную? И почему отдуваться приходится одному? Но Игорь выглядел таким несчастным, что в душе Жени взметнулась огромная волна сочувствия и жалости.

— Игорь, прошу тебя успокойся. Мы, что-нибудь придумаем. Я буду с тобой. Мы обязательно выкрутимся. В конце-концов, обратимся к твоим родителям. К моим. Что-нибудь продадим.

— Ты идиотка? — Игорь едва не завопил от раздражения, — что мы можем продать? Что у нас есть? Эта однушка? А жить мы где будем? Или мои родители. Рядовые научные работники, я уже не говорю о твоих нищебродах.

— Хорошо, но почему Олег не хочет тебе помочь раз втянул во всё это дело? — Женя проглотила слово «нищеброды» и принялась утешать мужа с новым рвением, — как же так? Это несправедливо. Непорядочно, в конце концов.

— Ты не понимаешь, — в отчаянье запричитал он, — это наши мужские дела. В конце концов, многолетняя дружба. Да и сам кредитный договор оформлен на моё имя.

— Но это просто бесчестно по отношению к тебе. Оформить кредит на твоё имя, пользоваться им, как своим, а потом нырнуть в кусты.

— Не лезь в то, чего не понимаешь. Какой ужас. Я пропал! Я погиб!

Игорь оттолкнул Женю от себя и забегал по прихожей, размахивая окровавленным полотенцем

— Всё-таки надо подумать, что можно продать. Покрыть долг хотя бы частично.

— Дура!!! — завопил Игорь и внезапно умолк.

— Квартира твоей бабки на Петроградской. Она ведь двушка?

— Да, — Женя машинально кивнула.

— А бабушка оставила завещание?

— Да, на меня. Но ещё не прошло положенных пол-года.

— Это пустяки, — Игорь мгновенно просиял лицом, буквально расцвел, — такие хоромы стоят очень прилично. Я думаю в этом случае кредиторы подождут. Ты ведь согласна? Да? Ради меня?

— Подождут? — так же машинально переспросила Женя и стесняясь своих сомнений, осторожно пролепетала:

— Даже не знаю, что скажут родители. Мне надо подумать.

Глава 27

Места в гастрольном автобусе было много, но Мартин специально забрался на самую дальнюю верхнюю полку и сделал вид, что отдыхает.

За последние три недели он ни чувствовал ничего кроме безумной усталости, а постоянная скученность и невозможность уединиться, непрозрачно намекали на то, что жизнь рок-музыканта далеко не так привлекательна, как может показаться со стороны. Они были в туре третий месяц и бесконечно меняющиеся города, клубы, пейзажи превратились в одну пёструю ленту. От бесконечного мелькания у него начинало сводить скулы и подкатывала тошнота. А постоянное присутствие друзей, теснота и невозможность, хоть минуту, побыть одному, вызывали глухое раздражение. То о чем мечталось с малолетства постепенно превращалось в пытку. Он устал и очень хотел домой.

Мартин поерзал, устроился поудобней и раскрыл толстую бумажную книгу, которую одолжил у Эрика. Басист, из них, был самый умный, начитанный, порой совершенно выпадающий за рамки иконы рок-идола. В длинную и муторную поездку он прихватил целую библиотеку, чему сейчас Мартин был даже рад. (На посадке они сильно поругались, так-как эта самая библиотечка юного рокера занимала драгоценное место, отведённое под инструменты).

Книга была сборником биографий рок-музыкантов. Точнее рок-музыкантов и их подруг: как-то Курт и Кортни, Сид и Нэнси, Иэн и Анник. Впрочем, читать Мартин не привык и занятие продвигалось со скрипом. Вчера он остановился на биографии Сида Вишеса и в конце концов, заснул на истории бесконечного наркотического трипа. В надежде, что и сегодня удивительно нудное повествование, вгонит его в сон, Мартин погрузился в рассуждения о том, что Нэнси жила и погибла во имя своего мужчины, но после её гибели девушке были уготованы лишь оскорбления. На самом деле именно Нэнси придала смысл жизни Сида, который жаждал любви, но не находил её; практически заменила ему мать, которой он был лишён. История особы с трудной судьбой, влюбившуюся в такого же, как она, ущербного и несчастного человека. Параллель с жертвенностью и самопожертвованием Нэнси, Мартину импонировала, однако примерив на себя роль обделённого и закомплексованного Сида повергла его в смущение…

— Эй, Лохматый!

Ольгерд стукнул кулаком в дно полки, так, что Мартин едва не грохнулся вниз.

— С ума сошёл? Я читаю. Чего тебе?

— Слушай, а, как должна выглядеть женщина твоей мечты? — Ольгерду было скучно. Он валялся на своей разбитой постели, задрав ноги на переборку автобуса и пытаясь втянуть окружающих в разговор. Он тоже выглядел усталым, ирокез уныло свисал на один бок, правый носок прохудился и розовый мизинец кокетливо выглядывал наружу.

— Лет за пятьдесят, полная и в очках, — огрызнулся Мартин — да, ещё в тёмном костюме. Некрасивая и строгая.

— Е-ать, тебя скрутило, — ужаснулся Ольги. Он дотянулся ногой до полки Мартина и поцарапал её мизинцем: — мне казалось, что тебе нравятся молоденькие и стройные.

— Не перебивай, — Мартин свесился с полки и посмотрел на Ольгерда, — я ещё не закончил. Так вот. Она нотариус. Однажды звонит и говорит: «Господин Виклунд, умер Ваш дядя-миллиардер и вы его единственный наследник».

Парни дружно заржали и Тонька глубокомысленно добавил:

— Все красивые женщины похожи друг на друга… Каждая некрасивая страшна по-своему, — он тоже лежал на своей полке поедая третью пачку чипсов. В свою очередь Тонька был в смешных широченных трусах и его тощие ноги торчали из штанин наподобие тонких волосатых палочек.

— Слушай, а, как там твоя Евгения? — поинтересовался он.

— Откуда я знаю, — Мартин гаркнул на Тоньку так, что самому стало стыдно, — понятия не имею. Мы не общаемся. Уехала и уехала, — пробурчал он.

— Так-так, — Тонька многозначительно вздёрнул бровь, переглянулся с Ольгердом и подъ_бнул Мартина с самым невинным видом, — Значит ты по прежнему холостой, но ужасно хочешь пострелять?

— Типа того.

Тоньке очень хотелось въ_бать между глаз за проницательность и Мартин сдержался огромным усилием воли.

— Лучше слушайте анекдот, — что бы отвлечь внимание от животрепещущего вопроса он устроился поудобней, подпёр голову рукой и начал рассказывать:

— Стоят на пригорке два быка, молодой и старый, и смотрят на пасущееся внизу в долинке стадо коров. Молодой бычок, горячий, нетерпеливый, волнуется, роет копытом землю и обращается к старику:

— Бык, а бык, давай быстренько спустимся вниз и поимеем в-о-н… ту рыженькую коровку!

Старый пожевал траву и неспеша отвечает:

— Не! Мы этого делать не будем!

Молодой успокаивается, но потом опять:

— Бык, а бык, ну, давай тогда быстренько спустимся вниз и поимеем вон ту черненькую.

А старый бык:

— Нет! Мы этого делать не будем.

Молодой обиделся и отвечает:

— Ну, и, что мы тогда будем делать?

Старый бык подумал, пожевал, опять подумал и спокойненько так отвечает:

— Мы медленно спустимся вниз… и поимеем все стадо!

Парни снова загоготали.

— Кстати, а концерт в Петербурге у нас будет? — поинтересовался Тонька под гнусное хихиканье остальных, и добавил самым безобидным тоном, — кстати, там Женя живёт.

— Ты угомонишься?

— Не, я к тому — брать с собой инструменты или не брать?

Всё ясно любимые друзья решили довести Мартина до белого каления.

— Слушай, Тони, — угрожающе произнёс Мартин, — я в свободное время подрабатываю обивщиком.