Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 4)

Денег было катастрофически мало. Игорь контролировал каждый шаг, и в качестве своего заграничного пособия Жене удалось скопить всего двести двадцать евро. При самых скромных расходах этого хватит меньше, чем на неделю. Она невольно сжала в кулаке сумму вручённую Маринкой. Злополучную подачку очень хотелось выкинуть, но Женя лишь стиснула пальцы крепче, ощущая себя окончательно униженной и раздавленной. Питание, жильё, транспорт. Неужели придётся возвращаться?

Ноги вынесли Женю на площадь перед автобусным вокзалом. Вокруг стеклянного куба здания и металлической ажурной инсталляции разгуливали огромные чайки. Наглые, жирные, размером с хорошую курицу, они совершенно не боялись людей и вызвали у Евгении состояние близкое к отвращению.

Куб автовокзала остался позади, и перед Женей выросла странная громада ярко-оранжевого цвета. Безоконное строение, одновременно напоминающее яйцо, корабль или даже утюг. Перед отъездом она прочитала, что это своеобразный храм. Уголок тишины и покоя посреди большого города; место, где можно побыть наедине с собой, помедитировать или просто отдохнуть. На улице уже смеркалось и, когда Женя вошла внутрь, её неожиданно окутало нежным жёлтым светом, который напоминал небо в солнечный день. Она робко опустилась на простую деревянную скамейку и снова невольно задумалась.

Интересно, что сейчас происходит дома? Бедная её мамочка. Как она сейчас убивается по дочери, тем более, что тело так и не нашли. Главное, чтобы она смогла перенести её «гибель» адекватно и не угодила из-за Жениного побега в больницу. Ведь мама уже не молода и у неё больное сердце. А как же бедный Игорь? Ведь при всей его вспыльчивости и невыдержанности, он в принципе совсем неплохой человек. Она сама виновата, что довела его до такого состояния. И неважно, что такие состояния у Игоря продолжаются на протяжении многих лет. Конечно, ему тяжело жить с такой бесполезной, тупой и недалёкой женой. Во всём виновата она сама: надо было стараться не раздражать его, лучше угадывать желания, стараться стать более полезной и деликатной, тем более, что Игорь такой вот вспыльчивый нервный человек.

Женя вскинула голову. Внутри храм был отделан деревянными брусками, своей формой напоминал ковчег и, кажется, обнимал всех присутствующих, как бы согревая в своих огромных вогнутых ладонях.

Женя чуть слышно вздохнула. Она больше не в состоянии переносить бесконечные упрёки и побои. В конце концов, она же не бессловесное животное, хотя «животное» — любимое словечко Игоря, и он повторяет его всякий раз, когда начинает упрекать Женю в любых, даже самых незначительных мелочах. «Ты тупое животное, — говорил он, — даже кошки Куклачева умнее, чем ты. Перестань реветь, животина и учись, пока я тебя учу».

Она просто не может и не хочет жить в состоянии постоянного страха, когда мысли о предстоящем скандале медленно, но верно превращаются в мысли о суициде. В последнее время Женя стала напоминать себе не человека, а клубок нервов, который буквально ждёт очередную ссору, лишь бы всё разрешилось быстрее и не мучило её ожиданием.

Женя оглядела Храм ещё раз. Тихо до звона в ушах. Тихо, но не умиротворяюще. Скорей созидательно. Когда такая пронзительная тишина позволяет не уйти от проблем, а скорее услышать себя. Познать собственные желания и принять верное решение.

Вернуться домой? Чтобы жить в постоянном страхе. Скрывать проблему и не находить поддержки даже у самых близких людей. Как на неё наорала мама, когда Женя попыталась пожаловаться.

«Могла бы и перетерпеть, — кричала мама, — думаешь мне от отца не доставалось? Ещё, как! Игорь о тебе заботиться. Хочет сделать, как лучше. Кому ты такая нужна? Без жилья, без образования? Вот скажи, скажи матери. Почему ты не закончила университет? В одном месте чесалось? Всё кавалеры да гулянки на уме были!»

Почему не закончила? Женя горько вздохнула. Потому что перед летней сессией пятого курса, Игорь избил её в первый раз. Она полтора месяца просидела дома, залечивая синяки и ушибы. А к осенней пересдаче он избил её ещё раз.

Лучше она утопится или, к примеру, отравится здесь, чем снова вернётся домой, где всё против неё.

Женя встала и тихо вышла на улицу. Уже стало совсем темно и скользкая брусчатка главного проспекта отразила жёлтовато-маслянистый свет фонарей.

К тихой пешеходной улочке Женя вышла уже глубокой ночью. Она и сама точно не знала, сколько прогуляла по городу, то любуясь мощными брутальными башнями домов, то погружаясь в собственные невесёлые мысли. И хотя лето только начиналось, к пасмурной июньской ночи прибавился пронзительный северный ветер. Надо сказать, что в этом городе ветер чувствовался почти всегда, сказывалась близость моря, но сейчас в ночи его порывы стали совершенно пронизывающими.

Улица была длинной и гулкой. Сырой воздух отражался не только от стен домов, но даже от серых дорожных плиток и создавал ощущение зычного эха в глубоком вертикальном колодце. По центру улицы росли тонкие немногочисленные деревья, от чего ощущение какой-то сонной нереальности только усиливалось.

Женя толкнула дверь первого попавшегося бара, и на неё дохнуло сытным запахом кофе, алкоголя и такого долгожданного тепла. Она плюхнула свой рюкзачок на самый крайний пуфик у входа и двинулась к барной стойке. В голове почему-то вертелось упорное желание напиться. Наверное, впервые в жизни накачаться крепким алкоголем и отгородиться от проблем сонным забвением.

Народу в баре было много и ей пришлось изрядно постоять прежде, чем бармен смог её обслужить.

— Что-нибудь покрепче, — и Женя пробежала глазами по полкам, — виски. Джек Дэниелс. Бутылку.

Гулять так гулять. Пускай это будет её последнее желание на последние в этой жизни деньги.

— Целую бутылку, — уточнил бармен, — точно?

Цепкий профессиональный взгляд. Парень моментально уловил, что она пришла одна и собирается напиться. Наплевать. Пусть думает о ней, что хочет. Завтра этот факт ей будет совершенно безразличен.

— Точно, — и Женя механически кивнула, уже чувствуя себя пьяной от усталости.

Пока парень доставал запрошенный напиток и обтирал бутылку салфеткой, Женька машинально огляделась вокруг и невольно поморщилась. Бар, куда она так неосмотрительно заскочила был рокерский о, чём весьма красноречиво говорила вся обстановка. Чёрные стены, развешанные по стенам электрогитары, какие-то плакаты на подобную тематику и публика. Неизменно чёрная, кожаная и патлатая публика всех возрастов и размеров. Под стать всей этой угрожающе расхристанной команде был и бармен. В кожаной жилетке, с мощными татуированными плечами, длинными вьющимися волосами и почти такой же длинной курчавой бородой.

Рок-музыку Женя не любила, так как Игорь считал её музыкой наркоманов, бездарных бунтарей и быдла. Она не воспринимала грохочущей какофонии и не понимала сопротивленческих раздражённых текстов. К слову, длинноволосые парни ей тоже категорически не нравились, по ассоциации с сексуальными меньшинствами и неопрятностью, а борода по определению вообще соперничала с мочалкой.

— Проблемы?

— Что-то в этом роде, — нелюбезно буркнула Женя, — не обращай внимания.

Впрочем, волосы у её собеседника были чистые и ухоженные, а взгляд проницательный и нахальный. Она демонстративно отвернулась, даже не пытаясь понять, красив ли этот молодой человек. Нечего совать нос в чужие дела, она просто хочет напиться.

— Я могу чем-то помочь? — бармен оказался любопытным. Женя отметила, что парень совершенно трезв, быстро опрокинула в себя бокал горячительного напитка и едва не задохнулась от огня, который обжёг все её внутренности. Кажется, по пищеводу прокатился комок жидкого огня и Евгения застыла с выпученными глазами.

— Разбавить же надо, — парень еле сдержался, что бы не заржать в голос, — кто ж так пьёт?

— Давай я покажу, как надо, — откуда-то из-за спины нарисовался худенький мальчишка с барабанными палками в кулаке. — На, подержи, — и он сунул палочки бармену, — вот смотри! — парнишка ловко разбавил очередной бокал порцией колы и живо отправил себе в рот. — Во как надо!

— Тони, иди в жопу, — вежливо посоветовал бармен, — не мешай. Девушка хочет напиться. Всё халявщик, топай откуда пришёл.

— Злые вы, — юный барабанщик забрал с прилавка свои инструменты и неверной походкой исчез в глубине мерно гудящего помещения, — уйду я от вас.

— Так в чём проблема?

— Ни в чём, — Женя почувствовала, что уже запьянела и добавила более мирным тоном: — Просто мне некуда идти.

— Вот как, — бармен обслужил очередного покупателя и вернулся к Жене. Она успела принести свой рюкзак, взгромоздиться на барный стул и выпить новую порцию. В голове мерно зашумело, и раздёрганное тревожное состояние начало потихоньку притупляться. Она и не заметила, как действительно напилась. Вокруг всё поплыло, настроение стало сонно благодушным, а язык непроизвольно развязался. Мелькали какие-то лица, несколько раз к ней подсаживался худенький мальчишка теперь уже без барабанных палочек, потом, какой-то нереальный красавчик с огромным белоснежным ирокезом. Ещё какие-то люди. Иногда появлялся бармен.

— Тебя, как зовут? — поинтересовался он.

— Женя. Евгения.

— А меня Мартин, — она сунула ладошку в его крупную руку, увенчанную массивными серебряными перстнями и промахнулась.