Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 3)

Вскоре по указателю выяснилось, что до города больше трёх километров. Идея добежать до автовокзала пешком уже не казалась такой здравой. Женя метнулась к, разогретому на солнце, кубику остановки. Вскоре, к ней подрулил пыхтящий пазик и она очутилась в переполненном душном салоне, который был разогрет словно сковорода. Как назло перед въездом в город образовалась пробка и Женя едва не заметалась по раскалённому аквариуму, лихорадочно просчитывая время. Снова бешенно забилось сердце. Побег, который вначале складывался так удачно, грозил закончиться полным фиаско. Она почувствовала, как по спине потёк ручеёк ледяного пота. Время пошло на секунды. Вот, наконец, показалось здание железнодорожного вокзала, затем круглая площадь со старинными домами. Вдалеке обозначилась зелёный купол крепости. На брусчатке автовокзала неспешно разворачивался высокий тёмно-серый автобус. Тот самый, на который так спешила Женя.

— Остановите, остановите пожалуйста, — она преодолела привычную сдержанность, когда даже попросить о простой остановке было немыслимым подвигом и застучала в кабину водителя. Седоусый весь пропылённый водила рявкнул, что-то нелюбезное, но дверь открыл и Женя бросилась наперерез автомобильному потоку, отчаянно махая водителю междугородки.

Она влетела в салон и едва не грохнулась на пороге, запнувшись о высокий стальной порожек.

— Девушка, а билет, — крикнул второй водитель, когда Женя машинально рванула в салон.

— Ой, извините, пожалуйста, — Женя собрала все силы, что бы делано улыбнуться и произвести впечатление легкомысленной весёлой растеряши, — чуть не опоздала, пока собиралась.

Она протянула водителю паспорт и билет. Прошло ещё несколько тягучих томительных секунд, прежде, чем водитель удостоверился в правильности документов и ей позволили занять единственно свободное в салоне место. Жене любезно объяснили о прохождении границы, предложили воду или кофе и она рухнула в кресло с чувством необычайного облегчения. Девушка была так измучена, что почти сразу уснула, едва прикоснулась головой к разогретому подголовнику. Машинально натянула косынку на глаза, покрепче обхватила рюкзак и провалилась в сон. Она даже не увидела, что к тому месту, где был поворот на Игореву дачу, с воем и мигалками подъехала скорая помощь.

Глава 2

— Женя, мне очень жаль, но, к сожалению, никак нельзя.

— Да, но мы же договаривались.

— Прости, пожалуйста. Очень сожалею. Я сама не ожидала, что так получится.

— Как же так?

Внезапно Женя ощутила такую всепоглощающую усталость, что едва не стекла по стене на пол.

Она стояла на пороге стандартной муниципалки перед своей школьной подругой Мариной. Маринка выскочила замуж практически сразу после окончания школы. Её избранником стал иноземный аспирант, который находился в Петербурге по какой-то мудрёной программе обмена кадрами. Школьная подруга окрутила впечатлительного научного работника в один момент, и уже через два месяца после знакомства счастливая парочка сыграла шумную международную свадьбу. Маринка укатила за границу почти десять лет назад и, пожалуй, только одна она знала о истинном положении вещей, которые творились в семье Жени.

Всё это время они аккуратно переписывались; сперва обмениваясь классическими бумажными письмами, а потом при наступлении эпохи интернета частенько беседовали по скайпу. Именно Маринка стала идейным вдохновителем Жениного побега и сама предложила пожить в её квартире. По крайней мере, первое время, пока острота проблемы не сгладится, и Евгения не устроится на новом месте жительства самостоятельно и с полным комфортом.

Весь последний год они стабильно переписывались по электронной почте, тщательно прорабатывая каждый шаг их совместного плана. До нынешнего момента Женя жила в полной уверенности, что не окажется за границей голым человеком на голой земле.

— Женечка, прости. Это просто какой-то ужас. Свекровь неожиданно слегла с инсультом, а свекор просто старый маразматик, который самостоятельно не может ступить и шагу, — Марина говорила так быстро будто боялась, что Женя может её прервать и вставить свои обвинительные претензии. — Мне приходится не только навещать свекровь, дай ей Бог здоровья, такая терпеливая и мудрая женщина, но ещё и обихаживать свёкра. А у меня дети. Олаф совершенно отбился от рук: у него сплошные двойки и уже пять прогулов в художественной школе. А у Стефании такая аллергия, что я вынуждена почти ежедневно проводить в доме влажную уборку и возить ей в школу специальные домашние обеды. Ну, а Герт… Что Герт? Он весь в своей науке и откровенно считает, что гиперопека над детьми ни к чему хорошему не приведёт. Нет, ты слышала? Гиперопека? Когда ребёнок весь покрывается сыпью и беспрерывно кашляет, а из Олафа растёт хулиган и бездельник.

— Да-да, — Женя машинально кивнула головой, чувствуя, что слова Маринки доносятся до неё, как сквозь вату. Ещё три недели назад Марина писала, что их план остаётся в силе и Евгения может жить в квартире романтичного аспиранта столько сколько пожелает душа.

Если бы она была хоть сколько-нибудь менее доверчивой, то такой безразмерный Маринкин альтруизм раскусила бы гораздо раньше. Школьная подруга в тихой и благополучной стране превратилась в скучающую безработную домохозяйку. Женины откровения о семейной жизни в её глазах выглядели, как подробности низкопробного дамского романчика. Вся их переписка была для Марины всего лишь увлекательной игрой с преодолением многочисленных квестов, и визит Жени оказался душераздирающим откровением. И хотя Марина выглядела, положа руку на сердце, совершенно обескураженной, продолжала активно отпираться.

— Женечка, я непременно постараюсь тебе помочь. У тебя есть деньги? Подожди, вот возьми. Надеюсь этого на первое время хватит. Я, как только расквитаюсь с проблемами, обязательно тебя поддержу. Женюша, всё будет хорошо. Мы непременно прорвёмся. Мы сделаем их вместе. Вот увидишь они у нас ещё попляшут, — кого Марина именовала множественным родом «они» Женя так и не поняла, а подруга продолжала тарахтеть, — их всех надо непременно привлечь к суду, а поведение Игоря сделать достоянием общественности. Пусть все знают, какой он на самом деле «скромный» и «тихий» человек.

— Мам, ну ты скоро? — на пороге квартиры показалась крупная румяная девочка, которая так аппетитно уплетала апельсин, что яркий оранжевый сок обильно стекал у неё по подбородку. — Мы с Олафом уже закончили первую партию. Теперь твоя очередь. Здрасть, — небрежно бросила она и заканючила противным гнусавым голосом: — мам, ну сколько можно болтать? Сейчас дедушка звонил, хочет приехать. Спрашивает, не надо ли нам чего?

— Да-да, — машинально кивнула Женя, — всего хорошего. Не беспокойся за меня, я найду, где устроиться. Обязательно увидимся.

Евгения, игнорировав лифт, медленно спустилась вниз и вышла из подъезда на улицу. Уже за дверями она осознала, что сегодня видела Марину последний раз в жизни. Ей не хотелось думать о таком глупом вероломном предательстве, но мысли то и дело возвращались к короткой сцене, которая последовала буквально минуту назад. Маринка выглядела такой перепуганной и удивленной, что её стало даже немного жаль. Женя миновала тихий дворик со сказочной детской площадкой и вышла на тихую улочку, освещенную круглыми желтоватыми фонарями. Состояние было странным. Евгения чувствовала себя совершенно выжатой. Сказалось безумное нервное напряжение последних дней. И хотя она проспала почти всю дорогу, сон облегчения не принёс. Девушка чувствовала себя самым настоящим параноиком и всякий раз судорожно оглядывалась и вздрагивала, если на улице встречался человек, более или менее похожий на Игоря. Жене казалось, что муж отследил все её перемещения и сейчас тайком следует попятам, чтобы вернуть легкомысленную беглянку в лоно семьи.

Женя прошла до конца тихого переулка и оказалась на проспекте. Здесь было оживлённей, и она невольно заинтересованно вскинула голову, чтобы рассмотреть незнакомую архитектуру получше. Рядом прогремел трамвай, тёмно-зелёный, совсем небольшой, словно игрушечный. Тоненько взвизгнул на повороте, и Женя снова нервно вздрогнула.

Город был выстроен в стиле «северный модерн» (по крайней мере, такие сведения содержались в интернете), и в первый момент производил впечатление строгости и холода. Здания были массивными, в основном без архитектурных излишеств, скорее всего очень старые, но содержащиеся в наилучшем состоянии. Сначала тёмные приглушенные цвета, грубая кладка и массивные детали показались Жене скучными, но вскоре она обратила внимание, что верхняя часть стен покрыта текстурированной штукатуркой или отделочным кирпичом, а во всех элементах отделки прослеживаются орнаменты, вдохновленные северным фольклором, образами северной флоры и фауны. Майолика, мозайки, цветная керамическая плитка. Здания были громоздкими, свободными от мелких деталей, но контрастные сочетания цветов, разнообразие оконных проемов и их сочетания с простенками превращали город в ожившую северную поэму. В него нельзя было не влюбиться.

Однако, несмотря на всколыхнувшееся романтичное настроение, Женя отчётливо понимала, что ей надо что-то предпринимать.