Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 25)

Вскоре они оказались в негустом лесу и на Женю пахнуло неповторимым запахом прелой хвои, смолы и ещё чем-то необъяснимо свежим упоительным, как может пахнуть только в чистом сосновом бору. Идти было трудновато. Дорожка упорно тянулась вверх и пологий с виду подъём оказался довольно крутым. Под ногами то поскрипывал светлый песок вперемешку с хвоёй, то сухо пощёлкивали огромные гранитные валуны, которые вырастали словно по мановению волшебной палочки.

Она не была в лесу тысячу лет. Жене всё-время хотелось остановиться. Оглядеться, отдышаться, затянуться терпким и свежим воздухом до самого дна лёгких, как старому заядлому курильщику, который, наконец, дорвался до сигарет.

Мартин иногда оглядывался назад, чуть заметно улыбался и снова продолжал путь.

— Устала?

Они миновали лес и оказались на просторной поляне. Широкое каменистое пространство поднималось вверх. Выступающие на поверхность огромные валуны были так отполированы дождями и ветрами, что казались искусственным покрытием, такие они были ровные и гладкие. Только кое-где выступал влажный изумрудный мох, напоминая о том, что перед ним полностью природное создание. Сбоку от этого серо-каменного плато высились столбы канатной дороги, сейчас не работающей, а где-то на вершине слабо поблёскивала кабина подъёмника.

— Нам туда? — и Женя вопросительно махнула головой в сторону каменного горба.

— Угадала. Очень опасный склон, но, если сорвёшься, то не забудь посмотреть направо — редкой красоты вид открывается!

— Да, ну тебя!

— Зато сможешь похвастаться, что провела эту экскурсию сразу в двух местах. Девять часов в расселине и три недели в больнице.

Женя невольно фыркнула. Долбаный шутник. Она так и не может понять, для чего он затеял это восхождение. Сделать приятное Жене или таким оригинальным образом продемонстрировать себя.

— Пойдём. Нам ещё далековато.

Они обогнули каменное плато и снова углубились в лес. Здесь деревья росли гуще, а подъём становился всё более крутым. В некоторых местах из-под земли выступали камни, и тогда тропинка превращалась в ступеньки. Несколько раз молодые люди останавливались отдохнуть.

Широкая искусственная лестница вынырнула перед ними неожиданно.

— Последний этап, — сказал Мартин, — но не думай. Лестница хоть и с перилами, но подъём крутой. Кстати, хорошо, что ты надела платье.

— Почему? — удивилась Женя, всё время подсознательно ожидая критики или замечания.

— Не носи юбки короче трусиков и подпись "Твой ангел хранитель", — невинно пояснил Мартин.

Скабрёзность этого замечания дошла до Жени ни сразу и она беспомощно схватилась за подол, когда Мартин подтолкнул её к лестнице.

— Лучше ты иди первым.

— Иди уже, — хмыкнул Мартин, — я хоть и сексуальный маньяк, но не до такой степени.

Он оказался прав. Подъём действительно оказался тяжёлым. Высокие крутые ступеньки всё лезли и лезли вверх и им не было ни конца ни края. Густые сизые ели и сухие ровные сосны валились вниз. Воздуха становилось всё больше. У Жени даже слегка кружилась голова и поэтому ощущение вершины пришло к ней не сразу. В какой-то миг деревья одномоментно провалились вниз и её окутало холодной голубизной неба. Оно опустилось словно огромный купол, одновременно пугая и восхищая своей бесконечностью.

Они были на широком красноватом гольце. Вокруг было столько простора, что Женя ошалело расставила в сторону руки, словно пытаясь ухватиться пальцами за воздух. Она никогда не была в горах и восхитительный вид, который открывался со скалы неожиданно навёл на мысль, что возможно именно так познаётся дзен. Бесконечная даль была голубовато-дымной, нежной и расплывчатой, как акварель. Казалось, что в этом месте за ртутным зеркальцем озера и густым поясом леса, земля сливается с небом. Какое-то необъяснимо восторженное чувство умиротворения и свободы. Восхитительная красота и тишина от которой невольно наворачиваются слёзы.

— Мне почему то показалось, что этот твой приступ, здесь пройдёт быстрее, — Мартин сбросил с плеча рюкзак и начал заниматься приготовлением импровизированного завтрака.

— Спасибо, — Женя почувствовала, как у неё задрожали губы. Расстроенные нервы были ни к чёрту и она еле сдержалась, что бы не зареветь в голос. Непонятно от чего, то ли от жалости к себе, то ли к Мартину за её подозрительные параноидные мысли.

— Садись, — Мартин скинул куртку, — постели на камень, а то свою полуголую жопу простудишь.

Косуха у Мартина оказалась такая тяжелая, что Женя едва её не уронила. Но грубая кожа впитала тепло тела и надёжно защитила от прикосновения импровизированного гранитного сидения.

— Бутерброд будешь?

— Угу.

Как бы всё-таки не разреветься.

Наверное, впервые в жизни, Женя почувствовала, что значит принадлежать себе. До сих пор она не имела права устать, не выспаться, не спросить разрешения. Всю жизнь Женя подчинялась, шла на встречу, исполняла желания. Она вставала и шла, как зомби и делала всё это хорошо. И только сейчас она получила право есть то, что хочет. Одеваться не получая одобрения мужа. Спать в той позе в которой не красиво, а удобно. Хохотать над шутками друзей, беззаботно бродить улицам города, громко петь под душем или до поздней ночи смотреть старые наивные комедии. Кто вообще интересовался её проблемами и желаниями? Кто хоть раз спросил про её вкусы и интересы?

Но справится с приступами панических атак, как вообразил Мартин, в одночасье не получится. Да он ей нравится. Возможно она даже хотела бы с ним быть, но почти десять лет издевательств и психологического насилия не прошли даром. Будет ли она нужна со своими паническими атаками, дергающимся глазом, нарушением цикла, хронической бессонницей и головными болями. А выбраться из этого болота самостоятельно Жене не под силу.

На поход к семейному психологу она решилась лишь через восемь лет брака, после очередного чудовищного избиения. Помощь была нужна, как воздух!

Психологиня оказалась холёной молодой женщиной Жениного возраста. Кандидат наук, владелица дорогого автомобиля, который был припаркован к зданию консультации с нарочито небрежным шиком. Почему-то именно этот факт заставил Женю почувствовать себя особенно убогой и никчемной. Она и не подозревала, что это окажется только началом.

— Присаживайтесь. Расскажите, пожалуйста о Вашей проблеме.

— Даже не знаю с чего начать, — Женя нервно теребила подол кофты, — меня обижает муж!

Ей было неловко. Мучительно стыдно рассказывать о многолетних побоях и эта фраза вырвалась сама по себе. Почему она не решилась выложить всю правду разом? Почему озвучила эту проблему слишком деликатно?

Хотя… Если бы Женя знала, чем это обернётся, то удалилась бы молча без прочих подробностей.

Психологиня думала так долго, что Женя даже решилась уточнить, что собственно не так в её коротком и смущённом признании. Наконец, затянувшаяся пауза прервалась и её собеседница изрекла следующее:

— Если Вас обижает муж, значит Вы должны понять, чего ему не хватает в общении с Вами? Надо исправляться и дать то, чего ему не хватает. Если Вы готовы к работе над собой, то на следующих сеансах мы начнём прорабатывать эту проблему. Я научу Вас, как правильно общаться с мужем. А ещё мы поработаем над Вашей самооценкой. Когда самооценка будет в порядке, обещаю, что Вам будет плевать на все эти претензии и обиды. Ведь с нормальной самооценкой Вы будете знать насколько ненаглядны и любимы. Ещё хочу сказать, что возможно проблема в Вас самой. Может быть, это Вы подавляете мужа? Доминируете и принижаете его и, как следствие он вынужден защищаться, занимать оборонительную позицию. Надо научиться принимать претензии. Надо работать над собой без досады, слёз и эмоций. Ведь эмоции это то, что чувствуете исключительно Вы.

Вы спрашиваете меня о разводе? Это огромная ответственность. Вам надо понять, что последствия могут оказаться необратимыми. Проанализируйте справитесь ли Вы с ними. А может стоит попытаться исправить себя и приятно удивиться результату?

Консультация показалась Жене бесконечной. Было ещё много-много всего и она вывалилась из здания клиники совершенно перемолотой. Было ощущения, что её просто додавили. Безжалостно размазали по асфальту. Наверное, она отвратительный никчемный человек и Игорю просто плохо, раз он мучает её и мучается сам.

— Ну, как? Вкусно?

— Очень!

Завёрнутые в фольгу кусочки мяса с перцем, помидорами, луком и Бог его знает чем, наверное, были восхитительны, но Женя совершенно не почувствовала вкуса. Они сидели легко соприкасаясь обнажёнными плечами и всякий раз, когда прикосновение становилось более тесным, Женя испытывала приторный приступ удушья.

Мартин придвинулся ближе, прижался к её спине горячей бугристой грудью. Другой мужчина. Другие прикосновения. Другой запах. Какой он однако здоровый. Её рука, что оказалась в руке Мартина кажется просто нелепо маленькой.

— Не хочу отсюда уходить.

Мартин словно большой кот потёрся носом о её висок, попытался повернуть лицом в свою сторону.

Задержал руку на её животе всего на секунду, но такое ощущение, что буквально влился всем телом. Прижался так, что перехватило дыхание. Приятно, до дрожи в ногах и точно так же страшно.

Кто бы мог подумать, что это произойдёт так быстро. Она вообще не планировала никаких отношений. Просто уединиться. Просто жить в спокойствии, наслаждаясь одиночеством. Очухаться, прийти в себя и только затем попытаться строить, что-то новое.