Айли Лагир – Не могу его оставить (страница 27)

По дороге Мартин сообщил, что дома в холодильнике пусто и они пошли по магазинам. Они прошлись по огромному супермаркету, побывали в винной лавке и даже заглянули на рынок. Мартин закупался капитально и Женя устала считать, сколько раз он доставал кредитную карту. Пока Женя жила с мужем за покупки отвечала она. Впрочем, Игорь почти всегда оказывался недоволен. То качеством еды, то количеством потраченных денег. Её отец тоже никогда не ходил в магазин, считая это истинно женским делом и сейчас Женя молча шагала рядом, боясь сказать или спросить, что-нибудь неуместное. Два громадных пакета Мартин тоже тащил сам, и на попытку Жени помочь мягко, но решительно увернулся.

Вскоре их сумки пополнились розовым куском телятины, свежим хрустящим хлебом из маленькой уличной пекарни, бутылкой красного вина, ароматной зеленью, сладкими и пахучими помидорками-черри, корзиночкой черешни, чёрным шоколадом и всякими прочими вкусностями. Мартин действительно знал толк в приготовлении пищи и делал это не ради выпендрёжа, а из истинной любви к готовке.

Женя наблюдала его траты с откровенным ужасом. Она не привыкла, что бы ради неё тратили такие огромные суммы, а молчаливое упорство её оппонента наводило на тревожные мысли.

Женя прошла в комнату. Как она и предполагала быт Мартина был незатейлив. Не грязнуля, но и не аккуратист. Комната, что служила гостинной было чистой, но заваленной большим количеством музыкальных примочек. Грязных носок по углам не валялось, но горка постиранных футболок лежала аж на двух стульях. Ни фотографий, ни безделушек. Чтением Мартин себя тоже не утруждал. Пожалуй самым интересным предметом в комнате был старомодный проигрыватель. Возле него находилась стопка виниловых пластинок. Некоторые были очень старыми, в потёртых обложках. Настоящие коллекционные раритеты. Возле компьютерного стола была стойка с гитарами. Женя насчитала пять штук. Две из них кажется принадлежали Ольгерду.

— Ну, как? — Мартин появился из кухни уже подвязанный полотенцем, — нравится?

— Да, — Женя кивнула и совершенно неожиданно для себя почувствовала, что ей здесь хорошо.

— Тогда спальню посмотри, — недвусмысленно хмыкнул Мартин, — а я пойду готовить.

Женя едва заметно поморщилась. Эта тема была для неё слишком больной и она перенесла подначку Мартина со стоическим терпением.

Однако вторую комнату она всё-таки осмотрела. В спальню из гостинной вело несколько ступенек. Женя вспомнила, что Мартин живёт в мансардном этаже. Комнатка оказалась совсем маленькой. Над кроватью располагалось большое наклонное окно и Женя с удивлением задумалась о том, как же, наверное, некомфортно бывает по утрам, когда всю стеклянную поверхность заливает безжалостное слепящее солнце. Впрочем, вскоре она разглядела плотную рулонную штору и почему-то усмехнулась. Кровать, как она и ожидала оказалась большой и удобной с кокетливым лоскутным покрывалом. Женя машинально потрогала матрас и неожиданно поняла, что возможно сегодня им предстоит переспать. Тем более, что диван, который стоял в гостинной был предательски мал.

Впрочем, мысль об обязательности этого реверанса заставили Женю поморщится и она отодвинула неминуемый шаг на дальний план, всё ещё пытаясь отделаться высококультурными отговорками.

— Что ты готовишь?

Женя вошла в кухню почему-то на цыпочках. Здесь характер хозяина ощущался ярче всего. Кухня была большой и простой. Встроенная мебель белого цвета, несколько стульев. Возле окна гитара с оборванной струной. А ещё большое количество всевозможных кухонных примочек. Больше всего её восхитил набор ножей. Настоящая коллекция холодного оружия. Наверное, любой современный мужчина носит в себе печать первобытной дикости и агрессии, когда такой арсенал не роскошь, а суровая необходимость. Набор Мартина состоял из двух десятков самых разнообразных клинков, самый большой из которых был не меньше мексиканского мачете.

Топорик. Изогнутый резак. Даже небольшая плашка для разделки. Да он в душе просто палач.

— Жаренную телятину в сухарях. Запечённые овощи. Вино. Фрукты.

Только при одном упоминании о еде у Жени мгновенно засосало под ложечкой. Она и забыла, что последний раз ела вчера вечером.

— Тебе помочь?

— Как хочешь. Лучше налей мне вина. И себе тоже.

Кувшин был тяжелый и Женя с трудом оторвала его от стола. Нацедила два пузатых керамических стакана.

— Эх, ты! Бармен! Работаешь с алкоголем, а дома пьёшь из какой-то глиняной фигни.

— Ничего подобного, — Мартин вытер руки о полотенце, которым была обмотана его талия, — Итальянское летнее вино лучше всего пьётся из глиняных чашек. Сохраняет вкус и прохладу. Попои меня, а то руки грязные.

Женя поднесла стакан к губам Мартина и с невольным интересом проследила, как жадно он поглощает терпкое кровавое вино. Как судорожно вздрагивает его кадык. Как несколько рубиновых капель потекли по губам и подбородку.

— Теперь ты.

Стакан в его здоровенной совсем не музыкальной лапище смотрелся нелепо.

Вино оказалось вкусное, умеренно кислое, с ноткой солнца и цветов. Оно пилось легко, почти как сок, но уже через секунду Женя почувствовала, как сильно зашумело у неё в голове.

— А теперь попробуй.

Мартин подцепил на громадную людоедскую вилку кусочек телятины, подсунул под него хрустящую горбушку белого хлеба.

— Как вкусно!

— Готово? Помоги мне накрыть на стол.

Ещё несколько минут они провозились на кухне на пару. Женя перекладывала куски жаренного мяса на тарелки, Мартин орудовал ножом, нарезал овощи. Женя снова задержала взгляд на его фигуре. Вне всякого сомнения в нём есть, что-то дикое. Хрясь. Хрясь. Даже жутковато становится.

Они прихватили с собой посуду, вино и разместились в гостинной на предательски маленьком диванчике, плотно соприкоснувшись плечами.

Несколько минут оба сосредоточенно жевали, пытаясь побыстрее утолить голод. Когда неприятные позывы в желудке были удовлетворены, Мартин нацедил вина и вальяжно откинулся на спинку дивана.

Снова немного помолчали. Наверное, по канону они должны были сказать друг другу, что-то умное или важное, но умного или важного в голову ничего не приходило.

— Кстати, почему я о тебе ничего не знаю?

Интересно — это упрёк? Хотя нет. Скорее просто любопытство.

— Не знаю, — Женя чувствовала, что в её голове шумит всё сильнее. Она придвинулась к Мартину ближе и прижалась щекой к его литому плечу, — что бы ты хотел знать?

— Ну, в принципе всё! — Мартин снова наполнил их бокалы. Он приподнял руку, пропустил Женю ближе к себе. Она уютно устроила голову на его его груди. Странно. Давно забытое ощущение, что это может быть приятно.

— Всё это слишком много.

— Хорошо. Вкратце. Между прочим, я даже не знаю твоей фамилии.

— Похожа на твою. Вигант. Правда забавно? — Женя хотела было добавить "Это по мужу", но вовремя прикусила язык.

Чего это вдруг Мартина понесло на откровения? До сих пор он подобного интереса не проявлял.

Ей хорошо, тепло и уютно. Рука Мартина ненавязчиво поглаживала её по плечу и Женя мучительно боялась, что её откровенный рассказ нарушит приятную интимную связку в одну секунду. Она так давно не чувствовала ласки и нежности, что в какой-то момент не могла поверить в то, что всё это происходит с ней. Что она тоже может быть желанна и привлекательна. И происходящее не сон, а вполне нормальная, адекватная реальность.

— Я тоже не особенно много о тебе знаю. Сколько тебе к примеру лет?

— Боишься, что твой рассказ может повлиять на мою неокрепшую детскую психику, — хихикнул Мартин, — не бойся я уже совершеннолетний. Тридцать три.

— Вот бы никогда не подумала. Ты выглядишь моложе. И я тебя старше.

— И, что? Не тяни время.

— Я такая пьяная, — Женя вздохнула, попробовала отстраниться от Мартина, но он прижал её сильней.

— Слушаю тебя.

Лучше бы он заткнулся. Оказывается, учиться доверять заново — это не так-то просто.

Мартин улёгся на диван, перекинув ноги через спинку. Женя оказалась рядом, почти повисая на краю и прижимаясь носом к его волосатой груди. Забавно, но до сих пор растительность на теле не казалась ей достаточно привлекательной. И длинные волосы и слегка перекачанная мускулатура. Или может быть, она нарочно пытается себя убедить в отвращении к другому мужчине?

— Двигайся ближе, а то упадёшь. А хочешь пойдём в спальню.

Мартин подхватил Женю ладонью и с силой притянул к своему телу.

Они поцеловались сперва осторожно, словно пробуя друг друга на вкус, затем почти до боли сминая и закусывая губы друг друга. Женя подхватила подол его футболки и потянула вверх, обнажая смуглое и горячее тело. Ощутила под пальцами вязь татуировки на плече, затем выпуклую вишенку соска. Вкус прикосновений отозвался на губах атласом. Она пробежала пальцами по упругим завиткам кудрей и прижала его голову к своей груди.

Мартин уложил ее на спину. Она невольно отвела глаза, уступая его pуке. Мартин водил pукой по ее телу. Женя лежала неподвижно, с закpытыми глазами. Ей было хорошо и страшно одновременно.

Мартин провёл ладонью вдоль ее ноги, проложил дорожку из поцелуев к ямочке над ее коленом. Погладил бледную коленку пальцами и принялся дальше исследовать ее тело. Внутренняя поверхность бедра невольно дрогнула. Женя напряглась. Мартин на несколько мгновений вскинул голову, пытаясь оценить реакцию и прикоснулся к нежной коже губами. Складочка у лона. Живот. Он погладил и поцеловал пупок, двигаясь дальше. Грудь. Две маленькие груди с тёмными, как вишни сосками. Он взял их в ладони и погладил пальцами светлую кожу. Согрел своим дыханием, как хотел когда-то, и поиграл языком с розовыми вершинками. Плечи, шея, уши… Он обследовал все, затем снова приник к ее рту. Сильная мужская ладонь легла на ее лоно и погладила подушечками пальцев…