Айла Дэйвон – Черный клинок (страница 5)
Парень, слегка выпучив глаза, снова вздергивает брови, и его идеальной формы полные губы растягивает зловещая улыбка. Предмет у него в руках – острый пружинный ножик.
– Здесь вся парта моя, дорогуша. Видишь ли, мне нравится, когда много пространства, и я им ни с кем не делюсь.
Сосед одаряет меня ухмылкой, от которой мистер Финч точно обделался бы.
– Люблю расположиться посвободнее, – продолжает он, поднося нож к моему лицу. – Не хотел бы случайно поранить тебя одним из моих любимых клинков.
Впрочем, выражение его лица говорит о прямо противоположном желании.
Я осматриваюсь в классе и указываю на свободное место рядом с учительским столом.
– Расположиться можно там, места хватит.
Он смотрит в ту сторону, и с его губ срывается угрюмая усмешка. Финч вздрагивает за своим столом, а студенты на всякий случай пригибаются над партами.
Парень ухмыляется во весь рот, сверкая зубами. Господи, какой у него безумный взгляд…
Он вдруг поворачивается и вытягивает руку так быстро, что я не успеваю среагировать. Моей щеки касается острый кончик ножа. Парень придвигается ближе, открывает рот, и его дыхание щекочет мне лицо. Холодный металл между тем все сильнее вдавливается в кожу.
– Похоже, ты не в курсе, с кем связалась?
Говорит он холодно, угрожающе поблескивая глазами, и в их темной глубине скрывается обещание боли. Взгляд – как у дикого животного, которое не раз вырывалось из смертельных ловушек. Так же мрачно смотрит загнанный в угол жестокий зверь, стараясь напугать охотника.
– Не в курсе, просвети.
Глядя прямо ему в лицо, я наклоняюсь в его сторону, не дрогнув, когда лезвие оставляет царапину на коже. Может, он и причинит мне боль, только она не идет ни в какое сравнение с тем, через что я прошла.
По щеке сползает тонкая теплая струйка, и парень наблюдает за ней, выпучив глаза. На пол между нами падает алая капля.
Мы сидим так близко друг к другу, что наши носы едва не соприкасаются.
– Или привыкай делиться, – спокойно заканчиваю я и медленно отстраняюсь.
Финч что-то пишет на доске.
Мой сосед громко, хрипло смеется, и класс вновь затихает, а учитель, выронив маркер, неловко подбирает его с пола.
Сосед продолжает на меня пялиться, хоть уже и не так пронзительно – скорее с любопытством. Отводит ножик, слизывает с него кровь и, убрав в карман, протирает глаза.
– Давненько не было возможности так забавно провести время, – ехидно улыбается он. – Удачно, я как раз немного заскучал.
Снова изучает меня с головы до ног, не спеша ложится на стол, кладет голову на руки и еще некоторое время смотрит в глаза. Ухмыльнувшись напоследок, сонно опускает веки.
Если не считать нескольких любопытных взглядов украдкой и прошелестевшего по классу тихого шепота, дальше урок идет как по маслу. Правда, Финч немного больше нервничает, чем в начале занятия. Будем считать, что я получила удовольствие от полутора часов непревзойденной в своей скуке истории мироздания. Черт, как же я ненавидела в прошлой жизни эти лекции…
Я зеваю, потягиваюсь и, услышав звонок, с расписанием в руках направляюсь к двери. На секунду замираю, прочитав, что ждет меня дальше:
Нет, предмет как предмет, никаких проблем у меня с ним не было. Все дело в приписке: «Совместное занятие: второй, третий, четвертый курсы».
Сводная сестра учится на курс младше, поэтому, слава богу, у нас не так много шансов пересечься на уроках. Кроме музыки…
Каждый понедельник, вторым часом. Целый год мне придется встречаться на музыке с Серией. А ведь теперь я знаю: ее ласковые слова и улыбки – сплошная ложь. Шоу притворства, цель которого – показаться добренькой и невинной, а под маской-то черная злоба!
Класс музыки находится немного дальше по коридору, и я, не дойдя пары шагов, останавливаюсь перед дверью, из-за которой доносится звонкий смех.
Ее голосок всегда напоминал мне о феях, русалках или сиренах. Такой сладкий, ангельский…
Я искренне любила Серию. В нашу семью она вошла довольно поздно, когда мне уже исполнилось четырнадцать. В этом возрасте я особенно остро нуждалась в отношениях, проникнутых душевным теплом, и надеялась: мы сблизимся, как две настоящие сестренки.
Никогда не могла понять, отчего друзья и подруги от меня отвернулись после того, как появилась Серия, почему при встрече стали посматривать с холодком. Теперь-то все ясно.
Те несчастья, что я пережила, слезы, которые пришлось пролить, – все это манипуляции сводной сестры, все умело подстроено. Она сама с удовольствием призналась в своих кознях прямо перед тем, как я попала в Учреждение.
Внутри начинает клокотать ярость, и я делаю шаг к кабинету, сверля взглядом дверь, когда сильный толчок в плечо заставляет меня покачнуться. Мимо проходит группа парней, и их смех эхом раздается в коридоре.
Осознав, где нахожусь, я подавляю гнев. Белокурая девочка за дверью еще понятия не имеет, что я знаю, какая она лживая, злобная сука. Серия заслуживает, чтобы каждая капля страданий, испытанных мною по ее милости, вернулась к ней бумерангом. И не только – она должна получить сверх того.
Делаю медленный вдох, усмиряя разбушевавшиеся чувства.
Еще не время.
У меня пока недостаточно сил, чтобы справиться с ней и ее подхалимами. Я даже не способна постоять за себя – вот, растерялась, когда меня бесцеремонно толкнули проходящие мимо мальчишки. Выступать против Серии сейчас опасно: я слишком слаба и не сумею дать отпор.
Сперва надо заняться физической подготовкой. Время есть, времени на самом деле хоть отбавляй.
Конечно, я и сейчас могу сделать ей больно, но разве это краткое мгновение искупит страдания, которые она мне причинила, которые я в последующем испытала по ее милости?
Самый опасный хищник наносит удар, когда его не ждешь.
Как сладка будет моя месть, когда я приду по душу Серии и ее свиты!
Успокоившись, я снова делаю шаг к кабинету, как вдруг меня изо всех сил пихают в бок и я впечатываюсь лбом в стену. Правое плечо и спину пронзает боль, голова гудит от удара, однако я забываю о неприятных ощущениях, когда надо мной нависает высокий блондин.
– Какого черта, интересно, ты торчишь тут у всех на пути?
Он хмуро смотрит на меня сверху вниз, а с обеих сторон от него стоят два мускулистых амбала. Один, с серыми волосами, ухмыляется мне в лицо.
– Видать, забыла, где ее место. В помойной канаве, вот где! – мрачно кривит губы он.
Только сейчас вспоминаю: блондина зовут Джереми Колтон, а сероволосого – Джейк Эндрюс. Оба оборотни, перекидываются в волков. Сколько я училась в академии, столько они меня травили.
Джереми хохочет над шуткой приятеля, а третий, самый знакомый парень, молча меня разглядывает.
Кейн, друг детства. Оборотень и хороший спортсмен, член школьной команды по футболу, как и два других говнюка.
Да, мы дружили с Кейном до того, как в нашу семью вошла Серия, но его ледяной взгляд подтверждает: все в прошлом. Когда-то на лице этого парня при виде меня появлялась теплая улыбка, а теперь он стоит, надев маску холодного равнодушия. Смотрит, как приятели надо мной издеваются.
Наконец Кейн отворачивается и уходит в класс, где присоединяется к Серии и еще троим мальчикам – тоже бывшим моим друзьям.
Я провожаю его глазами. Неужели воспоминания о тех счастливых годах – лишь химера?
Кейн подходит к Ксандеру, и в голове у меня всплывают сценки из детства. Мы впятером играем в прятки в лесу за нашим домом; строим маленькие крепости из песка, веселимся у озера; улыбаемся, плачем, даем обещания в вечной любви и дружбе…
Память об тех эпизодах помогала мне выживать в пору ужасной юности, иногда погружая в детские годы, напоминая о родном доме и семье, подпитывая надежду на лучший мир. Увы, все действительно в прошлом.
Счастлива я была до Серии, до академии, до Учреждения…
В стену рядом с моим лицом упирается ладонь, едва не задев ухо.
– Куда пялишься, лохушка недоделанная?
Я поворачиваюсь к Джереми и Джейку. Оба возвышаются надо мной, и их взгляды ползают по моим голым ногам.
Чего бы я только не отдала, чтобы сбить с них эту поганую спесь!
Сжимаю кулаки и тут же осознаю: я недостаточно сильна. Тело у меня физически слабое, нетренированное, куда мне против двух здоровых жлобов, тем более оборотней… Конечно, я теперь на десять лет моложе – ни шрамов, ни переломанных костей, но силенок-то кот наплакал.
Ум у меня для девчонки развит не по годам – двадцать семь лет как-никак, есть опыт выживания и борьбы против всяких гадов, а тело семнадцатилетнее, немощное даже по меркам обычных людей.
Нужно время, чтобы стать крепче.
Разумеется, я способна и сейчас причинить кое-кому боль, однако для оборотня это ерунда – он быстро исцелится, а вот я точно легко не отделаюсь. На залечивание ран и переломов потребуется слишком много времени.
Джереми склоняется к моему уху.
– Может, поучить тебя, чтобы ты лучше запомнила свое место?
Я невольно сжимаю кулаки. Раны, переломы? Подумаешь! Сейчас я устрою Джереми то, чего он давно заслуживает. Как бы я ни была слаба, мало ему не покажется.