Айла Даде – Мы упадем первым снегом (страница 11)

– М-м… – я переворачиваюсь на живот и прижимаю подушку к голове. – Не сейчас.

Но телефон не сдается и продолжает звонить. Я не глядя протягиваю руку и шарю по прикроватной тумбочке, прежде чем мои пальцы находят смартфон. Поворачиваю голову набок и сонно щурюсь, чтобы прочитать имя на экране.

Это Гвен. Мы обменялись номерами во время обеденного перерыва. Я отвечаю и прижимаю мобильный телефон к уху:

– Да?

– Ого. Ты вступила в мафию?

– Чего?

– Твой голос. Ты похожа на дона Корлеоне.

– На дона Корлеоне? – я вытаскиваю изо рта прядь волос, которая каким-то образом туда попала.

– Из «Крестного отца». Только не говори, что ты не знаешь этот фильм.

– А, вот оно что. Ясно, – с огромным усилием я приподнимаюсь и прислоняюсь к изголовью кровати. – Я в полной заднице.

Гвен хихикает:

– Да, «АйСкейт» – это интенсив. Но ты привыкнешь. Какие у тебя планы на вечер?

– Планы?

– Да. Ой, нет, нет, не… Черт, – на заднем плане что-то грохочет. Гвен выругивается. – Это мама с ее ароматическими свечками! Зачем она их в банки ставит? Стоят повсюду. Что ни шаг, то новый запах.

– Ну, они красивые.

– Подумаешь. Ладно, вернемся к твоим планам. Чем думаешь заняться?

– Ничем, – отвечаю я, не в силах скрыть недоверие в своем голосе. – У меня такое чувство, будто бы я сегодня прошла курс подготовки в тренировочном лагере Рокки Бальбоа. Как ты вообще в состоянии ходить?

– Как я уже сказала, ты привыкнешь. Я тебя заберу. Будь внизу через десять минут, хорошо?

– Что? Гвен, честно, я…

– До скорого!

Я хочу еще возразить, но она уже повесила трубку. На мгновение я замираю и смотрю на экран телефона. Я думаю написать ей, чтобы она не приезжала, но почему-то не могу решиться. Мы только сегодня познакомились, и я не хочу сразу все испортить.

Измученная, я подползаю к краю кровати и разминаю затекшие конечности. Что ж, если я дожила до этого момента, то и с остальным справлюсь.

Я не утруждаюсь снова краситься. Вместо этого я достаю из сумки грязное белье с тренировки и бросаю его в корзину. Когда я достаю бумажник, мои пальцы натыкаются на контракт с «АйСкейт». Сердце опять замирает, как тогда, когда Полли вручила мне его, а мой взгляд задержался на чудовищных суммах. Именно так, на суммах. Во множественном числе. На трех, если быть точной. Членский взнос в «АйСкейт», гонорар за тренировки Полли и расходы на хореографа. Пока я не зарекомендую себя и не выиграю чемпионат, я нахожусь на испытательном сроке и должна за все платить сама. В этом и есть минус. Когда-нибудь мне будут платить за то, чем я занимаюсь, но до этого еще далеко.

Пока я расписывалась, меня не покидала мысль о том, что каждым росчерком я сама загоняю себя в угол. Мне срочно нужна работа, если не хочу тайком сбегать из этого города с огромными долгами.

Когда я спускаюсь вниз, Гвен беседует с Рут. Они сидят с двумя постояльцами в гостиной у камина, пока Рут вяжет шарф-плед, а Гвен выбирает из миски один шарик нуги за другим. Они поднимают головы, когда я к ним подхожу.

– Пейсли, – говорит Рут под стук спиц. Она улыбается, и на щеках появляются ямочки. Это автоматически придает ей то самое любящее выражение, которое есть только у маленьких фигурок рождественских эльфов. – Тебя не было на ужине. Все в порядке?

– Да, все хорошо. Прости, тренировка…

Вместо того, чтобы закончить предложение, я делаю многозначительное выражение лица.

Рут кивает:

– Понимаю. Ну, в буфете еще остался яблочный пирог. Если хочешь…

– Мы купим что-нибудь на фестивале, – перебивает ее Гвен, вставая с дивана и потягиваясь. – Мамины черничные чизкейки просто объедение.

– На фестивале? – спрашиваю я, пока Гвен тянет меня за собой.

– Да. Сегодня будет хафпайп-шоу, репетиция перед X Games. Городской фестиваль в этот день – это традиция.

Я натягиваю шапку, когда мы выходим из гостиницы:

– Ты мне об этом не говорила.

Гвен пожимает плечами:

– Забыла.

Можно подумать. Она специально мне не сказала, потому что знала, что в моем нынешнем состоянии у меня не хватило бы сил на фестиваль. Моя новая подруга довольно умна.

Мы едем на джипе Гвен цвета хаки к Аспенскому нагорью, где нас ждет внушительная толпа.

– Ух ты, – говорю я, выходя из машины и окидывая взглядом множество киосков и хафпайп за ними. – Люди днем прячутся? Иначе откуда они вдруг взялись?

Гвен смеется. Ее ботинки хрустят по снегу, когда она направляется ко мне.

– Это туристы. Хотят посмотреть шоу.

Она цепляется за мою руку, что вызывает у меня ощущение приятного удовлетворения, а другой рукой указывает на разнообразные домики и киоски.

– Вон там – сувениры и всякая ерунда. Совсем не стоит своих денег. Каждый год себя спрашиваю, что за человек тратит пять долларов на магнит с зеленоголовым троллем на сноуборде. В общем, очень странно. О, а вон там Малила плетет свои знаменитые браслеты. Она живет в резервации на реке Колорадо и приезжает только на фестивали. Знаешь, что означает ее имя в переводе?

Я качаю головой.

Гвен хихикает:

– «Быстрый лосось, плывущий вверх по бурлящему потоку».

– Ты сейчас серьезно?

Ага. Представь, что это твое имя, и ты идешь на свидание. Парень проводит рукой по твоим волосам и говорит своим неотразимо хрипловатым голосом: «Ты прекрасна, Быстрый лосось, плывущий вверх по бурлящему потоку». Вот умора.

Я усмехаюсь:

– Моя жизнь была бы намного лучше.

Киваю подбородком в сторону красного домика, возле которого стоит котелок на огне:

– А там что?

– Фойерцангенболе, – Гвен бросает на меня заговорщицкий взгляд. – Он крепкий. Может, выпьем по одной? Я тебя угощу.

Я прикусываю нижнюю губу, взвешивая ситуацию:

– Не знаю.

– Обязательно попробуй! – Гвен, словно натасканная такса, трясет мою руку. – Это почти как крещение. Каждый житель Аспена обязан попробовать Фойерцангенболе от Дэна!

Я никогда не любила алкоголь, отчасти из-за моей вечно брюзжащей мамы, а отчасти из-за тренировок. Но, пожалуй, один глоток Фойерцангенболе с Гвен мне не повредит. Это не бессмысленное пьянство, а тост за новую главу моей жизни.

– Ладно, – говорю я. – Один глоток для согрева не повредит.

Гвен хлопает в ладоши, затянутые в перчатки, и мы вместе плетемся к домику. Я с интересом наблюдаю, как хозяин дома, Дэн, в толстом зимнем свитере зачерпывает половником смесь рома и красного вина. Он наливает ее в симпатичные рождественские чашки, кладет в них две апельсиновые дольки и сверху, щипцами, – сахарную голову, после чего поливает его ромом и поджигает.

– Не обожгитесь, – говорит он, лукаво ухмыляется и ставит чашки перед нами.

– Экзотично, – бормочу я, не отрывая глаз от языков пламени, пожирающих кусок сахара.

Гвен проводит пальцем по ручке чашки:

– Ты же без родителей приехала, да?

Я в ответ лишь коротко киваю, не глядя на нее.