Айла Даде – Мы пылаем огнем (страница 18)
– Да. Покруче. Как молодежь. Хипстеры.
– О Боже, Уилл.
Он прочищает горло:
– Рут, ну что, поехали?
– Да, – говорит мама и встает.
– Куда вы собрались?
Уильям непонимающе на меня глядит:
– К натуропату. Ты же сама записала ее к нему, Ариа. Разве нет?
– А, точно. Записывала. Спасибо, что согласился ее отвезти.
«Черт возьми, Ариа. Ты вернулась в Аспен из-за мамы. Сосредоточься на ней! Что с тобой такое?»
– До скорого, мышка, – мама закидывает ручку сумки на плечо и прижимается губами к моей щеке. – Не забудь, что тебе еще нужно пройтись по магазинам для вечеринки в честь Хэллоуина.
– Да. Конечно. Это в моем списке дел, сразу после того, как я окончательно определюсь с номерами для вечернего бронирования.
Мама внимательно смотрит на меня:
– Ты точно со всем справишься?
Я улыбаюсь:
– Конечно, мама. Не волнуйся.
– Я всегда волнуюсь.
– Знаю. Оценки у меня отличные. Я со всем справлюсь.
Она мне не верит. Я понимаю это по выражению ее лица. На то есть причины. Мама знает меня, и, честно говоря, мои оценки в Брауне ухудшились уже после того, как я поняла, что мне придется вернуться в Аспен. С начала нового зимнего семестра в Университете Аспена прошла всего неделя, но я еще не была ни на одной лекции. Все здесь меня напрягает, хотя у меня не было бы никаких проблем, если бы не присутствие Уайетта.
Я быстро прогоняю эту мысль, улыбаюсь и подталкиваю их двоих к двери:
– До скорого. Уилл, проследи, чтобы мама встретилась с натуропатом, хорошо? Если заметишь, что она ведет себя так, будто у нее все хорошо, скажи ему, что она врет.
– Я бы так никогда не поступила, – возражает она.
Я открываю дверь и машу рукой в сторону улицы:
– Снова ложь, мама. Жаль, Дэниел этого не слышит.
Она смеется. Мой взгляд переходит на Уилла, и я поднимаю брови, молчаливо прося его присмотреть за ней. Он коротко кивает, и его борода, которую он в последнее время отращивает все длиннее и длиннее, касается кожаной куртки. Ему так нравится. Думаю, он считает себя очень крутым. Ты крутой, Уилл, крутой.
Остаток утра я провожу, приводя в порядок номера в гостинице. Я вставляю в уши наушники и слушаю Тейлор Свифт на полной громкости, пока заправляю кровати, пылесошу и убираю в ванной. После этого я почти полчаса разговариваю по телефону с доставщиком продуктов, который вчера попал в аварию, пытаясь расшифровать слова, скрытые за его русским акцентом.
– Мнье пльева-а-ать, – талдычит он. – Сево-о-одня ньет.
– Ладно, Дэниел.
Это очень смешно, потому что это его настоящее имя, и мне хочется сказать: «Дэниел, слушайся дедушку». Это сделало бы меня намного круче, я бы сразу поднялась на ступень выше в своих глазах. Но я не решаюсь. Если бы Уайетт был по-прежнему здесь, рядом со мной, тогда я бы на это сделала. Он бы сел на стойку, на журнал регистрации, хотя я каждый раз ему говорю, чтобы он этого не делал, потому что так его джинсы протрутся.
Он бы грыз тыквенные семечки и качал ногами взад-вперед, пока я бы разговаривала по телефону с постояльцами, и комментировал бы мои слова. «Вы уверены, что не хотите отказаться от этого заявления?» – «Признайтесь, мистер Хандерсон, вы ведь что-то едите. Скажите мне, что? Буррито? Сырное печенье? Гамбургер? Боже мой, я так хочу гамбургер, мистер Хандерсон».
С ним все было легко и просто. Мне кажется, я была совершенно другой, и я молюсь каждую ночь, чтобы однажды снова стать такой.
Я вздыхаю:
– Тогда просто позвоните мне, когда вам станет лучше, Дэниел. Или подождите, нет. Пришлите мне электронное письмо, хорошо?
– Харашо.
– Что?
Он кладет трубку.
В досаде я кладу телефон в сторону, достаю из заднего кармана брюк список дел на сегодня и вписываю в него продукты на эту неделю под пунктом «Подготовка к Хэллоуину». Я на секунду замираю, водя ручкой по клетчатой бумаге, записываю: «Проработать лекции, которые пропустила в универе». Проходит еще секунда, и я пишу: «Забыть Уайетта».
Вздохнув, я прислоняюсь к деревянной стенке и смотрю на исписанный листок.
– И как мне со всем этим справиться? – бормочу я, закрывая глаза и постукивая головой по стене в ровном ритме. – Как мне заниматься делами, когда я могу думать только о нем?
– Эй, Ариа.
Я вздрагиваю и открываю глаза.
Передо мной стоит Нокс. В руках у него кожаная сумка, на нем серое пальто «Велленстейн» и коричневые «мартинсы» – такие же, как у меня. Нокс так удивительно похож на студента. Трудно поверить, что раньше он был сенсационной звездой сноубординга и не вылезал из спортивной одежды.
Я вздыхаю:
– Ни слова.
– Ты разговариваешь сама с собой.
– Лишь иногда.
– Конечно, каждый день.
Я измученно тру лицо:
– Зачем пришел?
Нокс проходит через каменную арку в другую часть гостиной. Тишину нарушает шум кофеварки, перемалывающей зерна. Через несколько секунд Нокс возвращается с чашкой в руке, садится на потертое кожаное кресло у камина и скрещивает ноги.
– Ноутбук сломался.
– Купи себе новый.
– Купил. Но придет он только на следующей неделе. У тебя есть ноут?
Я моргаю:
– Конечно, есть.
– Можно его взять?
– Чего? Нет.
Нокс потягивает молочную пенку:
– Почему? Он ведь тебе больше не нужен.
– Конечно, нужен. Я же учусь.
– А, точно, – снова хлюпает пенкой. – Совсем забыл. Ты же вечно тут околачиваешься.
Я сверкаю на него глазами:
– Потому что я помогаю маме, идиот ты эдакий.
– Да знаю, – голос Нокса звучит уже мягче. Он откидывается на спинку кресла и внимательно меня разглядывает. Его глаза еще зеленее, чем мои. Когда-то нас принимали за брата и сестру, когда все было просто и главной проблемой было: кто победит в прятки. – Скажи честно, Ариа… Почему ты ни разу не говорила с Уайеттом о том, что он сделал?
– Потому что это бесполезно.