Айгуль Трофимова – Честная ведунья избавит от одиночества (страница 2)
«Почему же он так близко придвинулся ко мне? Ведь это совсем не обязательно – шнурок от фотоаппарата длинный, – подумала Света, разглядывая его немного обветренные губы, пока он разглядывал бюстгальтер бабы Маруси. – Он специально дразнит меня! Снова заигрывает? Или мне кажется?».
– А? что? – оторвалась она от своих размышлений, когда увидела его удивлённо поднятую бровь. «О, теперь он подумает, что я полная дура! Уставилась на него, словно никогда мужиков не видела!».
– Я спросил, куда ты идёшь в такую рань и в такую погоду? Тебя не испугала температурная инверсия в нижней тропосфере?
– Температурная инверсия в нижней тропосфере?
– Ну да, всё утро рассказывают про этот ледяной дождь. Говорят, виной всему эта самая температурная инверсия.
– Да, наверное, она… – невпопад сказала Света и почувствовала себя ещё более глупой. «Гадкий, гадкий ледяной дождь!» – про себя застонала она, пытаясь найти хоть какого-то виновника своего неудавшегося утра. – Мне надо на работу. Я…
Мужчина начал смеяться после её ответа, Света не договорила. В этот момент за его спиной раздался мелодичный женский голос.
– Дима, ты чего там застрял? Холодно же, иди домой!
– Меня зовут. Пока, пока! – всё ещё усмехаясь, он помахал ей пальчиками. Спрыгнув с будки, Дима повернулся к Свете спиной, сунул руки в карманы, поднял плечи и побежал в дом.
«Медвежонок убежал, – Света достала телефон и посмотрела на часы – 7.55. – Ой-ой, если через час я не принесу фотографии, Геннадьевна меня убьёт».
Наконец-то, она выбралась за ворота. До Красной было всего несколько кварталов, но их ещё надо было умудриться преодолеть – сюда коммунальщики с песком ещё не дошли, тротуар покрыла корка льда.
Света решила не убирать фотоаппарат и «щёлкала» всю дорогу до центральной улицы города: машины, ветки в ледяных футлярах, прозрачные шарики льда крупным планом, дворника в тужурке, работников аварийной службы – во многих домах не было света. На Красной ей удалось сделать несколько удачных кадров с прохожими. Она поймала за работой и мужичков из «Улыбнись чистому городу!». Брутальных среди них не оказалось. Зато это определение подходило женщине, которая носила в кузов грузовика ветки упавшего ночью дерева. Таких деревьев действительно по пути было немало – они просто не выдержали резкого ледяного «ожирения». То здесь, то там морозный воздух разрезал звук бензопилы.
Света тем временем уже дошла до Пушкинской площади. Она решила, что ей не откажется позировать сам Александр Сергеевич. И он действительно удачно получился на снимках. Поблагодарив памятник, Светлана осторожно, шагами фигуристки, заскользила дальше. Каждая плитка, которой вымостили площадь, сейчас была словно под стеклом. А схватиться, чтобы крепче держаться на ногах, было совершенно не за что и не за кого. Рядом – ни лавочки, ни деревца. Вокруг безлюдно. Никого не видно ни у могучей громады – здания краевого суда, ни у архитектурной скромницы – старушки-библиотеки, ни у входа в дом Кубанского казачьего хора. Исключение составляла стоящая далеко впереди группка людей, которых закрывал большой оранжевый
КАМАЗ-мусоровоз.
«Мне бы больше сейчас подошла обувь с шипованной резиной, а не сапоги на каблуке, – сокрушалась Света, чувствуя, как при ходьбе разъезжаются её ноги. – Надеюсь, мои «шпагаты» никто не видит!».
Следующей моделью была запланирована Екатерина II. Светлана держала курс на Екатерининский сквер. Машина же стояла справа от него – на площади перед зданием ЗСК.
«Началась ликвидация последствий ледяного дождя. Такая формулировка, на ваш взгляд, правильная?» – спрашивал звонкий мужской голос.
Услышав знакомый журналистский штамп, Света стала разглядывать собравшихся людей. Может быть, здесь кто-то из знакомых коллег. Определённо здесь стояло несколько рабочих. А рядом… Она с удивлением заметила высокого светло-русого мужчину идеального спортивного телосложения. Нет, вернее сказать, модельной внешности. Она вполне могла представить его фото на страницах глянцевого журнала – его коньком могли бы стать джинсы, дезодорант или гель для душа (которые обычно представляют полуобнажённые красавчики).
«Блогеры – куда же теперь без них! Ни шагу не ступить, – недовольно подумала Света. – Что он здесь делает? Неужели Макс покинул тёпленькую постельку только затем, чтобы начиркать очередной пост в соцсеть?».
Слово «блогеры» Света даже в уме произносила с некоторой брезгливостью – не любила она блогеров. Она считала, что это дилетантство чистой воды. Если из тебя не вышел журналист, становись блогером. Эти люди, жаждущие известности и постоянного одобрения своих «друзей», совершенно беспардонные. Они не только вываливают в сеть всю подноготную личной жизни, но и наглым образом считают, что могут заменить профессионалов – экспертов в любых отраслях, журналистов и фотографов. Даже фотографов! И зачастую только потому, что у них есть цифровой фотоаппарат или хорошая камера в смартфоне! Конечно, работая за жалкую зарплату в информагентстве (даже учитывая то, что она совмещала выполнение сразу нескольких обязанностей), Светлана остро нуждалась в так называемых шабашках. Несколько лет назад, когда она только начинала своё сотрудничество с кубанскими СМИ, всё было гораздо проще. Конкуренция тогда была невелика. Она не переходила дорогу маститым местным фотографам, но без работы не оставалась. Случись пожар
или крупная дорожная авария, Светлана старалась узнать об этом в числе первых – спасибо, помогали подружки из МЧС и ДПС. Она стрелой мчалась на место ЧП и фиксировала его со всевозможных ракурсов, чтобы продать потом снимки сразу нескольким изданиям. Теперь же, даже если бы она караулила поджигателя, поблизости бы наверняка маячил блогер. Никто из её коллег-фотографов, конечно, не устраивал истерии по этому поводу. Как говорится, конфликта не было. Да и сама она не высказывала прямых претензий знакомым блогерам, хотя всегда держалась с ними холодно, будучи убеждённой, что не обязана с ними раскланиваться. Как-то, ведя задушевную беседу с Димой, она разоткровенничалась и рассказала ему о том, что блогеры «воруют» её работу. Она возмущалась тем, как всё это тяжело дается ей и с какой лёгкостью всё это делают они. «Завидуешь», – неожиданно для неё заключил Дмитрий и в своей манере посмеялся. Снова посмеялся над ней. С тех пор она ещё больше невзлюбила блогеров.
Но, если уж говорить начистоту, что касается Макса, то в какой-то степени Света действительно завидовала – его лёгкому отношению к жизни. Судя по записям в блогах, жизнь Максима проходила под лозунгом «Праздник каждый день!». Путешествия и заграничные поездки, вечеринки, «велопокатушки», встречи и обеды с интересными людьми… и фотки с красотками разного калибра. Куда уж ей до них – тут и диета от Люськи не поможет.
Насколько она знала, Макс не только засорял Интернет записями в Facebook, Twitter, LiveJournal, YouTube, Instagram и далее, но и писал колонки сразу для нескольких столичных и питерских сайтов и журналов. Несколько его творений она читала – то он прыгает с парашютом, то тестирует внедорожник, то дегустирует блюда экзотической кухни. Иногда он освещал мероприятия, происходящие в регионе. Видимо, на этой почве его заинтересовало сотрудничество с «Молнией». Хотя он не был профессиональным журналистом, как внештатный корреспондент издания он получал аккредитацию на концерты, фестивали, соревнования, крупные футбольные матчи и форумы, которые проходили на территории края. Материалы готовил сразу для нескольких «хозяев», которые, не будучи конкурентами, оставались довольны.
В редакции «Молнии» Максим появился ещё до того, как туда устроилась Света. Он приходил в офис редко, но когда его фигура возникала в раме дверного проёма – это стоило видеть. Все сотрудницы информагентства расплывались в улыбках – каждая старалась изобразить свою самую козырную, чтобы привлечь внимание завидного парня. С ним флиртовала – или неумело пыталась это делать – даже Алла Геннадьевна! Какое-то время Кощеевна даже выглядела человечнее, но мираж быстро развеивался, когда Макс уходил. Света же во время его редких визитов наоборот всегда старалась казаться мрачной и занятой – это была её автоматическая защитная система против очарования мужчин, которые, по её пессимистичному убеждению, ей всё равно никогда не достанутся. Глядя, как гримасничают и пыжатся её коллеги, она принимала невозмутимый вид, который должен был показать, что она сохраняет своё достоинство. Надо отдать должное Максиму: он был с женщинами – сама галантность. Других таких Светлана не встречала. Макс с каждой – будь она дурнушкой или красавицей – говорил так, словно она сама прелесть. С одними весело заигрывал, с другими здоровался, словно с близким другом. Он убедительно заявлял, что теряет голову, заходя в этот цветник. И все сотрудницы «Молнии», поправляя свою причёску и осанку, мгновенно расцветали.
Говорили, что у него была интрижка с Оксаной. Хотя больше всех об этом сама Оксана и говорила. Длинноногая, подтянутая, благодаря постоянному посещению фитнес-клуба, тем не менее она была какой-то нескладной – гигантских пропорций, что ли. Как большая белая кукла – вроде бы всё при ней, макияж и маникюр, но чего-то в ней не хватало, чего-то живого… Она хвасталась сначала тем, что у них с Максом роман. Восторгалась его «кубиками на животе» и тем, что «в постели он – настоящий Брэд Питт». Потом Оксана заявляла, что она решила «подумать» и «отдохнуть», что не мешало ей вешаться на Максима каждый раз, как он проходил мимо. Оксана в «Молнии» работала главным менеджером по рекламе. Её стол находился по правую руку от стола Светы. Когда Максим останавливался поболтать со своей обожательницей, развесив уши от её комплиментов, он традиционно перебрасывался парой слов и со Светой. Да, она что-то бурчала ему в ответ, признаваясь себе, что и у неё от его близости от волнения потеют руки. Оксана же вдохновенно щебетала ему что-то типа: «Как сексуально на тебе сидит эта рубашка». Впрочем, она была вполне права.