Айгуль Гилязова – В тени (страница 5)

– И всё же я считаю, вы слишком мягки. – сказал Никита и, не став развивать тему, перешёл к делу:

– Где тут находятся архив и камера хранения вещественных доказательств? Хочу ещё раз изучить все дела Люцифера.

Зная Никиту, Виктор Львович спросил:

– Не собираешься же ты забрать эти дела домой?

– Об этом я и хотел вас попросить. Дома мне работается лучше.

Виктор Львович обречённо вздохнул:

– Пожалуй, ты прав. Я слишком мягок. Но никому больше я не доверяю так, как тебе.

[1] Такой организации на самом деле не существует. КВР выдуман в рамках сюжета книги.

Глава 5

Мальчик сидел на согнутых ногах и рыдал.

Молча. Тихо. Но взахлёб.

Слёзы жгли и застилали туманом глаза. От слов и криков, не способных вылиться в звук, резало горло. Неужели застревающий в горле плач может так кромсать глотку?!

Мужчина, стоящий перед ним, улыбался.

Мальчик не видел его лица, хотя тот и стоял от него в паре метрах. То ли слёзы размывали лицо убийцы, то ли мозг не хотел его видеть, но сколько мальчик в него не всматривался, лица он не видел. Зато чётко различал, что его губы изогнуты в мерзкой улыбке.

Мужчина медленно опустил руку с ножом и неторопливо провёл по коже отца мальчика.

Который это по счёту порез?

Мальчик сбился со счёту.

При первых семи отец кричал от боли, а теперь лишь еле заметно содрогался, когда ещё тёплая от его крови сталь ножа касалась его груди. Ещё живой. Но уже почти не дышит.

Мальчик снова издал всхлип. Слишком тихий, чтобы его кто-то услышал.

Сколько бы он ни пытался закричать, слова не выходили. Но всё так же продолжали разрубать горло изнутри. Каждая попытка высвободить голос и крик оборачивалась для него мучительной болью.

Мужчина улыбнулся шире.

Ему нравилось смотреть, как мальчик плачет. Нет! Ему нравилось смотреть, как он мучается от невозможности позвать на помощь.

Чуть отойдя от своей жертвы, неспешными действиями убийца стал что-то делать. Мальчик не понимал, что тот делает, но был рад тому, что он оставил отца в покое.

Внезапно появился огонь. Убийца поднёс к нему нож, неторопливыми движениями раскаляя сталь лезвия. Мальчик прикованным взглядом стал смотреть на танец пламени на острие и не мог взять в толк: Что хочет сделать незнакомец?!

Что-то очень плохое.

Предчувствие ужасного парализовало мальчика так сильно, что теперь он потерял способность не только говорить, но и двигаться.

Убийца оторвал от огня красную как раскалённый уголь острую сталь. Подошёл к своей жертве, бессильно лежащей на земле. Сердце мальчика сжалось болью. Он понимал – надо закрыть глаза. Отец велел бы ему не смотреть, если был бы способен говорить. Но глаза не закрывались. Руки не двигались. Голос не вырывался.

Убийца склонился над его отцом. Ещё одно медленное, неспешное касание ножа к груди. Расплавившаяся кожа зашипела, выпустив неприятный запах. Горячая сталь рассекала кожу вдоль и поперёк, выжжав на теле крест, но отец почти не содрогался. Убийца наклонился, чтобы взглянуть своей жертве в лицо.

– Эй! Не умирай. Ещё рано. Не видишь, какого твоему сыну? Неужели ты собираешься подыхать у него на глазах? – прошептал умирающему.

– Беги. Сын, беги. – прохрипел отец из последних сил.

Мальчик не побежал. В нём проснулась надежда – отец ещё жив. Он выживет. Мальчик подполз к отцу, а заодно и к убийце, оказавшись у его ног.

– Папа? – просипел он. Горло всё ещё жгло, но он уже способен был говорить. – Папа? – повторил в надежде на ответ.

Отец лишь дрогнул. Было видно, что на последнем издыхании.

Мальчик начал что-то шептать. Это продолжалось всего несколько минут, но убийца им не мешал. Он отошёл чуть назад – за спину мальчика – и дал ему попрощаться с отцом прежде, чем тот сам уйдёт из жизни.

Наконец убийца решил, что пришло время убить и мальчика.

Он склонился над ним, чтобы вонзить в шею нож, а мальчик продолжал шептать. Теперь убийца слышал слова. Он застыл.

Когда мальчик обернулся, убийцы уже не было.

Они с отцом остались одни… Уже нет. Он остался один. Отца больше с ним не было.

Глава 6

– Нет, ну что за говнюк! – возмутился Юрий, вдарив кулаком по своему захламлённому столу.

Некоторые вещи от его удара упали. Он собрал с пола покатившиеся под стол ручки и бросил их обратно в стакан для канцелярии. Потом поднял фоторамку, на которой изображены улыбающиеся родители с двумя детьми – мальчиком восьми лет и девочкой почти вдвое старше, рукавом протёр пыль со стекла и аккуратно поставил фотографию на своё место. Вспомнил, как всё было раньше. Его семья была далеко не образцовой, и родители не всегда улыбались так радостно, как на этой фотографии. Но тогда у него хотя бы была семья, и Юрий знал – какие бы не поднимались скандалы, его любят.

Оторвав руки от фоторамки, а мысли от воспоминаний, Юрий продолжил гневно размахивать руками и возмущаться:

– Пришёл сюда один бог знает откуда и начал наводить свои порядки. Видите ли, имеет он право давать нам советы как наше расследование вести. Без его грёбанных советов как будто разобраться не сможем!

– Да тише ты! – шикнул Камиль, искоса поглядывая на дверь кабинета Виктора Львовича за спиной Юрия, куда Никита с начальником отдела ушли обсудить детали сотрудничества полиции и Комитета внутренних расследований. – Тебя на весь отдел слышно! А вдруг и этот услышит.

– И что мне с того?! – закричал Юрий громче прежнего. – Пускай слышит. Надо будет, в лицо ему скажу, что не буду слушать советов такого молокососа. Сколько ему там? Восемнадцать хотя бы есть?

– Юра…

– По виду ему пятнадцать. А ещё говорит, что из важного комитета! Да какой сотрудник важного комитета придёт на работу в футболке и с рюкзаком?! А? – Юрий смотрел на Камиля, а Камиль – за его спину. – Да чего ты молчишь? И на что ты там смотришь?

Обернувшись, Юрий увидел над собой Никиту. Тот был выше на голову.

– Восемнадцать мне исполнилось давно. Восемь лет назад, если быть точным. К моему внешнему виду начальство строгих требований не предъявляет. Таковы мои условия работы на них. У вас ещё остались вопросы, Юрий Иванович? – Проговорил он невозмутимым голосом.

Камиль внутри молился, чтобы Юрий смолчал, но тот соскочил со своего места и всё же заговорил:

– Да, есть. Какого хрена вас сюда послали?!

– Вас беспокоит моё присутствие? – тот же спокойный тон.

– Меня? Беспокоит ваше присутствие? – Юрий хмыкнул. – Да меня вообще не колышет ваше присутствие, но мне не нравится, что кто-то будет вмешиваться в расследование. Люцифер мой! Я ждал возвращения этого подонка двадцать лет. Да и вообще я вступил в полицию только чтобы прикончить этого гада. Так что я никому не позволю взять его раньше меня.

– Прикончить этого гада. – повторил Никита задумчиво. – Так, значит, вы собираетесь его убить. Смелое заявление в отделении полиции.

– Да мне начхать, в каком мы отделении! Я с восьми лет только и живу ради того, чтобы схоронить ублюдка, лишившего меня семьи.

Никита посмотрел на Юрия изучающим взглядом.

– И вас нисколько не беспокоит, что после этого вы сядете в тюрьму и погубите свою жизнь?

– Моя жизнь погублена в две тысяче пятом! Так что нет, меня нисколько не беспокоит, даже если после этого мне всадят пулю в башку. – прорычал, смотря полным уверенности злобным взглядом.

Никита в ответ лишь кивнул. И пошёл дальше.

-Если что, я с Юрой не согласен! – спохватился Камиль. – Я рад вашему присутствию здесь!

Никита остановился перед ним всего на секунду.

– Благодарю, Камиль Аркадьевич.

Благодарности в голосе Никиты Камиль не услышал. Всё же Юрию удалось настроить сотрудника Комитета внутренних расследований против них. Чёрт! – подумал он. – Не в том месте и не в то время оказался.

– Ты что, совсем краёв не видишь? – наехал он на Юрия, когда Никита ушёл. – Он же из Комитета внутренних расследований! – проговорил важно название организации, о которой узнал лишь сегодня.

– И чё, теперь расстилаться перед ним? – пробурчал Юрий.