Айгуль Гилязова – В тени (страница 3)

[7] Одна из личностей Билли Миллигана. Лесбиянка. Занималась изнасилованиями, чтобы получить любовь и ласку.

Глава 2

Виктор вышел из душа, остановился в дверном проёме и застыл, заворожённо уставившись на Карину. Она полулежала на кресле, закинув стройные, обнажённые ноги на подлокотник, и читала «Дьявол» Толстого. Она неспешно проплыла глазами до последней буквы на странице и плавным движением кисти перевернула страницу.

– Долго будешь там стоять или всё же подойдёшь? – спросила игриво, не отрывая глаза от текста.

– Любовался твоей красотой. – Виктор шагнул навстречу.

Карина отложила книгу. В глазах появился блеск.

– Сильно красивая? – улыбнулась горделиво и одновременно застенчиво.

– Сильно! Даже не понимаю, чем я мог привлечь такую, как ты. – восхищённо улыбнулся.

– Ну-ка подумаем! – сделала вид, будто задумалась. – Есть в тебе особенные черты. Например, ты умеешь быть нежным и в то же время страстным…

Карина собиралась продолжить, но Виктор тут же подхватил:

– Значит, тебе нравится, когда я становлюсь страстным?

– Ещё как! – произнесла с мурлыканьем.

Виктор тут же подхватил её, поднял с кресла и бросил на кровать. Недавнюю восторженность, проявляемую с неуверенностью, сменил непоколебимый напор. Он стал целовать её в губы, в шею, за ушком… Да! Целовать её за ушком было самым приятным. Едва его губы касались мочки её уха, она издавала приглушённый стон. Это возбуждало.

Виктор резко оторвался от её кожи, повис над ней и посмотрел прямо в глаза.

– Переезжай ко мне! – предложил не впервые.

Карина рассмеялась.

– Ты же знаешь, я не могу.

– Конечно, можешь! Ты моя невеста, если не забыла. – он указал на бриллиантовое кольцо на её пальце – всё, на что хватило зарплаты младшего в милиции.

Карина рассмеялась сильнее.

– Вить, ты знаешь моих родителей. Они не позволят мне переехать к тебе до свадьбы.

Губы Виктора растянулись в нахальной улыбке.

– А они позволяют тебе заниматься тем, что мы сейчас делаем?

– Для них я сегодня ночую у Дашки.

– Должен признать, что в отсутствии родителей есть свои плюсы. Делаешь себе что хочешь и ни перед кем не отчитываешься. – сказал Виктор после недолгой паузы.

– Ха! – вырвалось у Карины с удивлением. – Не ожидала от тебя таких циничных высказываний.

Взгляд Виктора переменился.

– Просто я давно привык быть сам по себе… На деле, мои родители не следили бы за мной, даже если бы были живы.

Эти слова моментально изменили тон беседы и самого Виктора. Он помрачнел. Возбуждение спало. Он рухнул на кровать рядом с Кариной, растянулся пластом и уставился в потолок. Вспомнились детство и юность.

Мать редко навещала реальность, а в те короткие мгновения, когда пребывала в своём уме, садилась перед иконкой и молилась, чтобы бог её излечил. Отцу всегда было не до него – ни до развода родителей, ни после. Только после того, как мать умерла, и Виктор начал жить с ним, он начал с ним сближаться, но и этот период продлился недолго. Отца тоже не стало, и Виктор остался предоставлен лишь самому себе.

Но теперь в его жизни есть Карина, и он будет бесконечно благодарен Павлу за то, что тот познакомил его со своей младшей сестрой.

– Что-то случилось? – спросила она, посмотрев в его потухшие глаза.

– Прости. – Виктор вздохнул ещё раз. Только на это он и был сейчас способен.

– Ты по ним скучаешь? – голос звучал сочувственно. Сочувственно, а не жалобно, для него это было важно.

– Не по обоим… – ответил Виктор и замолчал на полуслове.

Глава 3

Никита зашёл в мужскую раздевалку и прошёл к своему шкафчику. Двое его коллег, уступая ему дорогу, шагнули в сторону, когда он проходил мимо, но сделали это так, будто отходят в сторону от неприязни. Никита не обратил ни малейшего внимания тому, каким взглядом они его проводили. Он подошёл к своему шкафу и ввёл код на замке.

Один из коллег фыркнул и пробурчал под нос:

– Выскочка!

Второй, заручившись поддержкой, высказал мысли громче:

– Чё, Миронов, снова из себя героя состроил?

Никита повернулся и невозмутимым голосом ответил:

– Не понимаю, о чём ты.

Коллега снова фыркнул, на этот раз открыто.

– Да о твоём последнем деле. Тебя ж там чуть не пришили! Даже сдохнуть готов, лишь бы тебя снова признали лучшим агентом. – замаскировал зависть под насмешку.

Потеряв интерес, Никита развернулся обратно к своему шкафчику.

– Я всего лишь выполнял своё дело. – сказал холодно.

Он снял куртку, повесил на вешалку, вытащил из шкафчика полотенце и новую футболку, закрыл дверцу, заблокировав кодовый замок, и ушёл в душевую. Коллеги проводили его теми же взглядами.

– А чего это он в душ всегда в одежде ходит? Все тут раздеваются, а этот прямиком в футболке и штанах. – сказал один из них, когда Никита закрыл за собой дверь.

– Стесняется, наверно. – посмеялся второй. – Ты разве не слышал, у него всё тело в шрамах.

– Да? А что с ним случилось? – спросил коллега удивлённо.

– Да кто его знает. Опять, наверно, ради своего имени на доске почёта под удар полез. Супергерой хренов! – махнул рукой раздражённо.

Никита тем временем принял душ и в довершение встал под ледяную воду. Первое время телу было некомфортно в холоде, спустя пару минут кожу начало покалывать, а кончики пальцев стали неметь, ещё немного погодя посинели губы, во всём теле началась дрожь, многочисленные шрамы и линейные рубцы[1]покраснели, а самые свежие из них от воды раскрылись и прожгли болью. Никита не реагировал, лишь продолжал стоять под ледяным душем с закрытыми глазами.

Спустя ещё несколько минут, когда тело уже перестало реагировать на холод, а пульс и дыхание начали постепенно замедляться, он выключил воду. Открыл глаза, вытерся полотенцем, оделся прямо в душевой и вышел. Из его шкафчика доносился знакомый рингтон.

Никита ввёл код на замке, отыскал во внутреннем кармане куртки телефон и ответил на звонок:

– Здравствуйте, Виктор Львович.

– Привет, Никита. – голос Виктора Львовича был надломлен. – Ты уже слышал о последнем убийстве?

Оперативно слухи разносятся. – подумал Никита. Не успел он вернуться с задания, и уже даже в полиции прознали о том, что в городе произошло убийство. И всё же он решил не подавать виду – устав организации запрещал разглашать любые сведения об операциях.

– Нет. А что там? – тон его голоса в любой ситуации оставался одинаково безразличным, поэтому и невозможно было догадаться говорит ли он правду, лжёт, а может, насторожен или наоборот радостен.

– Убита женщина. На теле следы истязания, на груди посмертно выжжен крест. – коротко изложил начальник отдела особо тяжких преступлений полиции.

– Люцифер. – также коротко ответил Никита, непроизвольно сжав в кулаке телефон.

– Я подумал так же. И всё же я бы не спешил выдвигать такие смелые предположения на собрании. Любые неверные доводы могут увести полицию по ложному следу.

– Как и не озвученные доводы могут тормозить дело и не привести к верному следу. – настоял Никита.

Виктор Львович, хоть и был старше и половину жизни проработал в правоохранительных органах, никогда не отличался решительностью. И если он не хочет озвучивать самое очевидное предположение, воскресив тем самым давно забытые городом воспоминания о Люцифере, это придётся сделать Никите.

– Сможете прислать мне материалы дела? – спросил он тут же.

– Ты знаешь, это запрещено. Но не могу тебе отказать. – ответил Виктор Львович.