Аяно Такэда – Звучи, эуфониум! Добро пожаловать в духовой оркестр старшей школы Китаудзи. Том 1 (страница 10)

Хадзуки в замешательстве склонила голову.

– Это нормально: давать инструментам имена?

– Конечно, почему бы и нет? Инструмент – это же твой музыкальный партнер!

Хадзуки с сомнением посмотрела на Кумико.

– Да, многие музыканты дают им имена, – сказала девушка.

– Джордж, да? – сказала Аска, сложив руки на груди. – А у тебя хороший вкус.

– Спасибо большое! – сказала Сапфир, застенчиво сжимая ладонями лицо.

Между тем Хадзуки выбрала себе инструмент.

– Я возьму этот.

Туба была слишком тяжелой, поэтому у футляра были колесики, которые помогали его двигать. Хадзуки выслушала подробную лекцию Аски о том, как открыть футляр, и все время кивала с серьезным видом.

«Сколько счастья в глазах. Первый инструмент все-таки», – подумала Кумико и достала из футляра свой. В отличие от инструмента Аски, ее выглядел каким-то обезличенным. Кумико задумалась, стоит ли ей давать ему имя. Она отрешенно обдумывала эту идею, водя пальцем по его поверхности. Ее все еще детские черты отражались в тусклом золоте металла.

– Опять эуфониум? – раздался голос позади, когда Кумико сошла с поезда на станции Удзи. Она даже не удосужилась обернуться, и вскоре послышались громкие звуки шагов.

– Эй, хватит. Почему ты меня игнорируешь?

Почувствовав руку на своем плече, Кумико, наконец, обернулась. Как она и думала, это был Сюити. В другой руке он держал словарь английского языка, который им выдали в школе. Кумико драматично вздохнула, чуть нахмурив брови.

– Я не игнорирую тебя.

– Опять врешь?

– Нет, я не вру, – сказала Кумико, закрывая книгу, которую читала в поезде. Она взяла ее сегодня у Сапфир. Роман с сумасшедшим сюжетом о ребятах из Токио, вынужденных рисковать всем в игре на выживание. Несмотря на свои по-детски милые черты лица, Сапфир явно была без ума от подобных вещей.

– А почему тромбон?

– Что тромбон?

– Почему ты выбрал тромбон? Ты же на валторне играл.

– А, – усмехнулся Сюити. Толстый словарь в его руке покачнулся. Кумико смотрела, как на свету мерцает обложка. Она вспомнила, что завтра будет тест, и тихонько выдохнула.

– Я всегда хотел играть на тромбоне. В средней школе мы все решали в камень-ножницы-бумага, и я проиграл. Но в этот раз победа за мной.

– Валторна была тоже ничего.

– Не спорю, мне нравилось на ней играть, но тромбон куда круче!

– Да, наверное.

Кумико сама любила тромбон. В отличие от других духовых инструментов, у него была кулиса, с помощью которой можно было регулировать высоту звука. В этом было что-то захватывающее.

– Рэйна снова играет на трубе. Прямо как в средней школе.

– А, Косака? Ну, она всегда была одержима трубой.

В средней школе Сюити играл в той же секции, что и Рэйна. И все же они не были особо близки, в лучшем случае были просто знакомы. В оркестре средней школы было около сотни участников, поэтому многие из них знали лишь имена своих товарищей. Если они не играли в одной секции, не было особой причины знакомиться с остальными.

– Слушай. Не знаю как сказать… От нового оркестра у меня какое-то странное ощущение.

– Отчего же? – спросила Кумико, с любопытством наклонив голову. Пока что у нее была лишь одна репетиция с секцией, и ничего особо странного она не заметила.

Плечи Сюити поникли, и его взгляд скользнул по реке Удзи, словно в поисках ответа. Заходящее солнце разбросало блестящие пятнышки по ее поверхности. Сюити вытянулся, словно пытаясь вглядеться в глубь реки, но вода была слишком темной, чтобы что-то увидеть.

– Ну, конечно, ты же в «Королевстве баса». Это территория Танаки.

– Что еще за «Королевство баса»?

– Я тоже не в курсе всего, но кто-то из старших вас так называл. Сказали, что пока у вас правит Танака, вы никогда не распадетесь.

– А другие секции распадутся?

– Только между нами, – сказал Сюити с усталой улыбкой. – Ты же заметила, что в оркестре Китаудзи почти нет одиннадцатиклассников? Знаешь почему?

– Да, мы пытались об этом поговорить. Но нас остановил Гото.

«Вам не о чем беспокоиться», – со вздохом вспомнила она его слова. Он явно был недоволен. Неужели эта настолько страшная история?

– Да, видимо, они сильно поругались с выпускниками. Раньше их было больше тридцати, но почти половина из них ушла.

– Из-за чего они поссорились?

– Ты не поверишь, – сказал Сюити. Что бы это ни было, его это сильно взволновало. Обычно полуприкрытые глаза парня были широко раскрыты от волнения.

– Это странно, но никто из нынешних выпускников не приходил на репетиции! И притом что сами они играли отвратно! И у них хватило наглости говорить остальным, чтобы мы не бросали заниматься! Вот почему у одиннадцатиклассников – ну, тогда еще десятиклассников – возник конфликт со старшими.

– Ты серьезно? – это все, что Кумико смогла сказать в ответ. Она никогда бы не подумала ничего такого о своей секции. Аска обожала эуфониум больше, чем кто-либо другой, и с радостью могла играть на нем без перерывов. Во всяком случае, казалось, что пропускать репетиции будет скорее Нацуки.

Когда Кумико озвучила это, Сюити сдавленно улыбнулся.

– Да, но Танака – это совсем другая история. Президент и Каори тоже. Все они исключения.

– Каори… Ты имеешь в виду руководителя секции труб?

– Ага. Она очень милая и репетирует как сумасшедшая. Интересно, получится у нас поменяться руководителями, – сказал Сюити с вполне серьезным лицом.

– Я знаю, что господин Таки говорил о Национальном конкурсе, наверняка с нашими выпускниками это будет невозможно. Они всех тянут вниз. Хотя новички у нас просто отличные.

Он посмотрел куда-то вдаль и пробормотал:

– Блин, я так хочу хоть раз попасть на Национальный конкурс.

Кумико показалось, что он вспомнил об их последнем выступлении в средней школе. Хоть целью Китатю и было пробиться на Национальный конкурс, они дошли только до Регионального. Оркестр сделал все, что мог, но их мечте не суждено было сбыться. Реальность состояла в том, что лишь горстка людей могла похвастаться тем, что их усилия принесли хоть какой-то результат. Дети, вырвавшиеся из рук судьбы, с каждой новой неудачей становятся циничнее и расчетливее. Не нужно стоять до конца – можно просто сбежать. Это было проще всего.

Кумико тихо выдохнула, чтобы отвлечься от этих мыслей. Если твои усилия никогда не будут вознаграждены, то не было и смысла усердно трудиться с самого начала. Так можно сразу избавить себя от боли поражения. Играть для удовольствия, просто веселиться – что плохого в таком оркестре? Но она никогда не сказала бы ничего подобного при Сюити.

Каждый год в мае все школьные оркестры Киото собирались на парад в парке Тайё[12]. В этом парке часто проводились музыкальные мероприятия, и фестиваль маршей стал уже ежегодной традицией.

– Фестиваль Солнца[13]? – спросила Хадзуки. Она с любопытством наклонила голову и обхватила руками тубу, которая никак не хотела издать хоть один звук.

– Ага, – кивнула Аска. Ребята сидели в классе на репетиции после занятий. – А если точнее, то «Двадцать третий ежегодный фестиваль восходящего Солнца».

– Уже двадцать третий! – пораженно закивала Сапфир. Она умело наносила канифоль на свой смычок.

Смычок из конского волоса хорошо скользил по струнам контрабаса, и именно канифоль – твердое вещество, изготовленное из липкой сосновой смолы – придавала ему хорошее сцепление со струнами. Без нее смычок просто ездил бы по струнам и не издавал ни звука. Новичкам, как правило, трудно было определить, сколько канифоли нужно использовать, и они часто наносили слишком много, отчего контрабас издавал противный шуршащий звук.

– Мы уже определились с репертуаром?

Аска величественно кивнула в ответ на вопрос Такуи.

– Конечно! Вот, – сказала она, раздавая ноты.

Песня называлась Can't Buy Me Love.

– В этом году выступать будут только новички, у которых уже есть опыт игры, так что, Хадзуки, тебе нот не достанется.

– А, ладно, – сказала девушка – единственная, кто не получила партитуру. Ее плечи удрученно опустились.

Кумико внезапно почувствовала себя злодейкой оттого, что ей достались распечатки. Она переглянулась с Сапфир. Хадзуки еще не могла сыграть ровной ноты из своей тубы, так что решение Аски было понятно.