Аяна Грей – Охота начинается (страница 56)

Коффи тренировалась направлять сияние с Бадвой остаток дня, а потом еще два дня.

Теоретические занятия были длинными, а физические тренировки утомительными. После первого дня Коффи перестала просыпаться рано. Каждая мышца болела – даже те, о существовании которых она не догадывалась. Ей казалось, что в голове больше нет места для указаний, наставлений и лекций. Это было изматывающе, Бадва не давала ей отдыха. По ее словам, в прежние времена дараджи начинали формальное обучение владению сиянием примерно в десять лет и еще десять лет изучали тонкости под руководством нескольких мастеров. У Коффи не было ни нескольких учителей, ни десяти лет, чтобы догнать их, так что она получала концентрированный опыт. Постепенно она начинала лучше владеть сиянием.

Каждый раз, когда она закрывала глаза и обращалась к нему, оно приходило все более и более охотно. На второй день она обнаружила, что может не только призывать частицы сияния, но и направлять их в конкретную сторону, если сосредоточиться достаточно сильно. Это было любопытное восхитительное явление. Иногда энергия гудела в ней, нежная и теплая, иногда она была опаляюще жаркой, словно она хлебнула чересчур горячего чая. Если она задерживала сияние слишком долго, начинала кружиться голова. Если это случалось, Бадва строго говорила:

– Не поддавайся этому желанию. Ты должна приучить себя не удерживать сияние в теле слишком долго. Это опасно.

– Но так оно становится сильнее, – возразила Коффи. – Если я удерживаю его, то чувствую, как оно накапливается…

– Ты должна отпускать его, – настойчиво повторила Бадва. – Сияние дарит тебе ощущение силы на мгновение, это так, но даже если ты дараджа, твое тело не приспособлено к тому, чтобы долго удерживать его. Ты должна лишь становиться проводником для него, позволяя ему перемещаться из одного места в другое. Никогда не забывай об этом.

У нее возникло странное чувство, когда на третий день Бадва сказала ей, что уроки окончены. С одной стороны, Коффи была благодарна за передышку – сияние явно утомляло ее физически. Но, с другой стороны, передышка вызывала у нее тревогу и даже страх. Бадвы скоро не будет рядом. Бадва больше не будет поддерживать ее, когда она допустит ошибку, или отчитывать, когда она переусердствует. Реальность снова наваливалась на нее. Вскоре она и Экон покинут это место и найдут Адию. Им нужно не только убедить ее пойти с ними, но и пройти много километров на запад, к равнинам Кусонга, успев к Связыванию, и все это время оставаясь незамеченными. Сомнения шевелились внутри Коффи, как черви-паразиты. Что, если они не найдут Адию? Или еще хуже, что, если они найдут ее, но не смогут убедить пойти с ними? Эти идеи повергали ее в хаос.

Она нашла Экона в лагере – он сидел вместе с группой детишек-юмбо. Какие бы предубеждения ни были у него насчет них раньше, он отбросил их. Сейчас он тщательно изучал записи Нкрумы, а две девочки украшали цветами его кудрявые волосы. Заметив Коффи, он поднял взгляд от книги.

– Они… хотели сделать мне прическу.

Коффи едва сумела сохранить серьезный вид.

– Розовый и зеленый и правда идут к твоим глазам.

Улыбка появилась на лице Экона, и Коффи обнаружила, что невольно улыбается в ответ. Она изо всех сил старалась не мешать девочкам-юмбо и уселась рядом с Эконом, жуя свежий плод паупау из сумки. Она слишком хорошо понимала, насколько они близки и насколько сильно она не против этой близости.

– Так чем ты занят?

– Просто читаю кое-что, – с отсутствующим видом сказал Экон. Сидя на солнце с книгой на коленях, он выглядел так мирно. – Всякое легкое чтение – разновидности фотосинтеза у плотоядных растений, процессы миграции обыкновенных тигровых бабочек, чтобы было более поэтично. Я тут нашел главу о жуках-носорогах…

Коффи улыбнулась.

– Как обычно.

– Также я обдумывал план, – сказал Экон уже более серьезно. – Я знаю, что тренироваться с Бадвой важно, но… Я думаю, нам нужно скоро уходить.

Коффи кивнула:

– Я согласна.

Экон открыл первую страницу записей Нкрумы, чтобы свериться с картой.

– Сердце джунглей по-прежнему немного к северу, день пути, если мы…

– Погоди. – Взгляд Коффи переместился к югу от пальца Экона, к нижнему углу карты. Экон растерянно попытался проследить за ним.

– Что?

– Вот это слово. – Она показала на него. Она по-прежнему не умела читать на древнезаманийском, и символы были ей незнакомы, но она кое-что вспомнила. – Прежде чем мы покинули Лкоссу, ты сказал мне, что это значит.

– Да, помню. – Э кон прищурился. – Тут написано «сиа», но в древнезаманийском нет такого слова, и в современном тоже.

Коффи не ответила. Она смотрела на незнакомое слово, пытаясь представить его на знакомом ей языке. Сиа. Мастер Нкрума, автор записей, вывел его изящным почерком, явно сделав первую и последнюю буквы немного больше. Она еще несколько секунд смотрела на нее, а потом ее осенило.

– Не «сиа», – прошептала она.

– А?

– Это не «сиа», – повторила она. Она прикрыла пальцем первую букву, затем последнюю. – Тут есть две буквы – С и А. Вместе получается «СиА».

– «С» может обозначать Сатао, так звали мастера Нкруму, – сказал Экон. – Но я не знаю, кто скрывается за «А».

– Адия.

Они оба подняли глаза. Бадва стояла на другой стороне лагеря и наблюдала за ними.

– «А» – это Адия.

Экон насторожился.

– Мастер Нкрума и Адия жили одновременно? – спросил он. – Они знали друг друга?

– Думаю, этим не ограничивалось, – подходя к ним, сказала Бадва. – Насколько я понимаю, когда-то они были хорошими друзьями.

Коффи перевела взгляд с богини на дневник.

– Вот здесь он написал их инициалы.

– После того как Адия бежала в джунгли, он искал ее, – тихо произнесла она. – Отчаянное стремление найти ее повлияло на его ум с возрастом, и я думаю, оно не оставило его до самого конца.

– Истории, – сказал Экон. – Люди говорили, он начал говорить о Великих джунглях как о женщине, но…

– Но он говорил не о джунглях, – печально закончила Коффи. – Он говорил про Адию. Он искал ее.

Бадва села между ними.

– Я не могла сказать Сатао, где Адия, – спокойно сказала она, хотя Коффи показалось, что в голосе богини слышится сожаление. – Чтобы она оставалась в безопасности, она должна была оставаться скрытой даже от тех, кто любил ее. Но времена изменились.

Коффи выпрямилась:

– Хочешь сказать, ты можешь раскрыть нам, где она?

Уголки рта богини изогнулись в легкой улыбке.

– Как я и сказала, это мои владения. Я знаю все, что происходит в их пределах.

– Значит, ты знаешь, где Адия, – заключил Экон.

Бадва кивнула.

– Она к северу отсюда, в дне пути от лагеря. Выходите завтра с восходом и идите в ту сторону. Не сходите с тропы, и вы найдете ее. – Выражение лица богини изменилось. – Боюсь, дети, что завтра наши пути должны разойтись.

– Мы понимаем, – сказала Коффи. – Спасибо вам. – Она подождала, пока богиня не оставит их наедине, и посмотрела на Экона, едва заметно улыбаясь. – Видишь? Нам просто нужно двинуться отсюда на север, и никаких проблем.

Экон изогнул бровь:

– Мне кажется или это звучит слишком легко?

Коффи, вопреки своему желанию, улыбнулась.

– Есть только один способ выяснить.

Абсолютное предательство. Адия

– Мне все равно!

За семь лет я никогда не видела Тао таким рассерженным.

Я стою на одной стороне комнаты, он – на другой, и я вижу, как он нарезает морковь, которую нужно размять. Суп, который он делает, пахнет вкусно – в нем есть лук, помидоры и пряности. В лучших обстоятельствах я бы попросила у него попробовать, но не в этот раз.

Мой лучший друг в ярости.

– Тао. – Я изо всех сил стараюсь скрыть раздражение в голосе. Этот разговор пошел не так, как я ожидала, но я пытаюсь спасти то, что еще можно спасти. – Ну же, – мягко говорю я. – Это все не такая большая проблема, как ты пытаешься…

– Не такая большая проблема? – Тао буквально швыряет несчастные морковки в горшок, не обращая внимания на брызги горячей воды, которые разлетаются в стороны. Он смотрит на меня со странным выражением, граничащим с отвращением. – Это было оскорбление, абсолютное предательство моего доверия.

Я едва удерживаюсь от желания закатить глаза. Звучит, будто я ударила его в спину кинжалом или столкнула с обрыва.

– Я правда не думаю, что тебе стоит так переживать, – примирительно говорю я. – Если бы и так, то…

– Небесный сад всегда был нашим местом. – В голосе Тао по-прежнему слышится упрек, но за ним скрывается боль. – Это была наша тайна, что-то, что принадлежало нам и больше никому. Не нужно было показывать ему. Мы ходим туда, наверх, с первого дня, как вступили в храм.