Аяна Грей – Охота начинается (страница 52)

Экон не сразу осознал смысл ее слов. Он не понял даже, сколько прошло времени, прежде чем он по-настоящему их осознал.

– Что? – Он чувствовал себя бесчувственным, отстраненным. Он не смотрел на Коффи, сидевшую рядом с ним, но представил, как ее тоже поглотил шок и она, не веря, посмотрела на богиню. – Как… как это возможно?

Бадва сложила руки на груди и вздохнула:

– Все начинается и кончается, как и все остальное, с сияния.

Экон нахмурился:

– С чего?

– Сила, известная под многими именами, – продолжала Бадва. – Но лучше всего ее знают под тем именем, каким ее называли в старых наречиях.

– Но что это…

– Тсс! – Коффи прижала палец к губам, быстрым взглядом призывая Экона к молчанию, а затем жестом предложила Бадве продолжать. Богиня посмотрела на них, а затем заговорила снова:

– Сияние – это древняя, первобытная энергия, – объяснила она. – Это чистая природная сила. Мои братья, сестры и я были рождены от нее, и все Шестеро использовали ее, чтобы создать мир – такой, каким вы его сейчас знаете. Когда наша работа была окончена и пространства мира были разделены, мы заточили большую часть сияния глубоко в сердце самой земли. Мы сделали только одно исключение: смертные были признаны достойными владеть малой частью этой силы. Мы называли таких смертных дараджами. В конце концов, умирая, эти смертные передавали способности наследникам, превратившись в особый вид людей. Мы, боги, довольные тем, что создали, решили уйти на покой. – Тень пролегла на лице Бадвы. – Все мы, кроме одного – нашего младшего брата.

– Феду. – Экон, не сдержавшись, произнес его имя. – Бога… смерти.

Бадва кивнула.

– По мере того как земля старела, брат начал видеть ее недостатки, ее худшие стороны. Со временем он поверил, что лишь дараджи достойны существовать в мире, который мы, боги, создали. Он решил использовать сияние, которое мы заточили в земле, чтобы создать мир заново, но он не мог сделать это в одиночку. Так что он стал искать достаточно могущественного дараджу, который стал бы его инструментом, воплотил бы его замысел. И в конце концов он нашел – юную девушку, рожденную на вашей родине. Ее звали Адия. Он обратился к ней.

Экон хотел было задать вопрос, но передумал. Бадва, похоже, одобрила это, поскольку она продолжила:

– Брат понимал, что в определенные моменты сияние, которое заточено в ядре земли, становится могущественнее и его легче извлечь и направить. Такая возможность предоставляется только раз в столетие, и это священный праздник…

– Погоди. – Экон выпрямился, не в силах удержаться от вопроса. – Ты говоришь о чем-то вроде… вроде Связывания?

– Именно о нем, – произнесла Бадва. – Вы, смертные, воспринимаете его как день ежегодного выражения почтения и уважения нам, но мы, боги, всегда считали, что раз в сто лет он приобретает особое значение. Хитростью Феду попытался убедить Адию помочь ему выпустить на волю сияние, но когда она поняла его истинные намерения, то отвергла его – ценой огромных личных потерь.

– Что с ней стало? – тихо спросила Коффи, в ее голосе слышался чуть ли не ужас. На ее лице читалось настолько заметное предчувствие беды, что Экону показалось, будто это настроение буквально висит в воздухе. Он посмотрел на Бадву, и та склонила голову.

– Адия по незнанию отчасти выполнила то, что просил брат, – прошептала она. – Она выпустила часть сияния, заточенного в земле, и использовала его, чтобы навлечь хаос на Лкоссу. Следы этого разрушения по-прежнему печально известны нам сегодня.

– Разрыв, – прошептала Коффи. – Это было не землетрясение. Она его вызвала.

– Ошибка, с которой она, я уверена, живет каждый день. – Бадва моргнула, ее глаза блеснули. – Когда Адия осознала, что натворила, она снова забрала сияние, которое Феду убедил ее использовать в неблагих целях, и удержала его внутри себя, чтобы не дать ему причинить вред остальной части континента. Когда брат стал угрожать ей, я предложила ей убежище там, куда он не сможет добраться. Ни один бог не может войти во владения другого бога без его согласия. И с тех пор она остается здесь. – Бадва посмотрела на Коффи. – За исключением одной ночи, когда она почувствовала призыв другой дараджи.

– Но я не понимаю еще кое-что, – Экон говорил медленно, мысленно пытаясь сложить кусочки мозаики воедино. – Если Адия все это время была здесь, в убежище, как она превратилась, – он не сразу решился продолжить, – в Шетани?

Лицо Бадвы помрачнело.

– Количество сияния, которое поглотила Адия по вине брата, было противоестественным – ни один бог не должен поглощать его в таких количествах, не говоря уже о смертном создании. Сила продлила жизнь Адии, позволив ей прожить намного больше обычного человека. Но она заплатила за это цену, и ужасную.

Коффи застыла, а у Экона волосы на затылке встали дыбом.

– Сияние питается ее телом, – пояснила Бадва. – Оно ужасно исказило ее черты. Ее сознание остается человеческим, оно не подвержено изменениям, но тело стало телом чудовища. Оно будет таким, пока ее не избавят от этого сияния.

– Она приносит себя в жертву. – Голос Коффи звучал глухо, ее лицо было полно ужаса. – Все эти годы. Жители Лкоссы называли ее монстром, а она в это время… буквально защищала нас, всех нас.

– Ага. – Экон нахмурился: – Если не убивала людей толпами.

Бадва перевела взгляд на него.

– Адия прожила в моих владениях девяносто девять человеческих лет, – резко сказала она. – И ни разу она не убила человека.

Экон невольно покачал головой:

– Это невозможно. Шетани уже много лет убивает жителей Лкоссы, и никто другой. О этих смертях ведутся записи…

Бадва подняла подбородок:

– Ты подвергаешь сомнению слова богини?

Экону пришлось напомнить себе, с кем он разговаривал. Он не хотел возражать богине – это казалось удивительно плохой идеей, с какой стороны ни посмотри, – но все же он не мог придумать никакого другого объяснения. Он знал, что видел своими глазами всю жизнь – изувеченные тела и лужи крови на границе Великих джунглей. Что-то сжалось внутри, когда он вспомнил отца. Папа, который умер в этих самых джунглях… Папа, который умер такой страшной смертью…

– Я не хочу подвергать сомнению твои слова, – медленно произнес он, обращаясь к богине. – Но что-то не сходится. Я знаю, что я видел своими глазами, и есть списки жертв Шетани.

– Разве что… – Коффи смотрела прямо перед собой, тоже что-то обдумывая. – Разве что эти люди не были жертвами Шетани.

– О чем ты?

– Погоди секунду. – Коффи прищурилась: – Что мы сейчас точно знаем?

Экон ненадолго задумался.

– Мы знаем, что жителей Лкоссы жестоко убивают уже не один десяток лет в одном и том же месте примерно одинаковым образом.

– Верно, – сказала Коффи. – И до сегодняшнего дня мы думали, что Шетани – виновник этого, но… теперь мы знаем, что это невозможно – Она подняла взгляд. – Подумай об этом, Экон. Зачем бы стала Адия удерживать в себе все это сияние, чтобы защитить жителей Лкоссы, если бы она все равно собиралась их убивать?

– Потому что она превратилась в монстра с ненасытной жаждой крови?

– Или, – Коффи сложила ладони, – потому что это не она убивала людей, а кто-то еще.

От этих слов Экона пробрал холодок.

– Кто-то еще?

– Кто-то, обладающий продуманным планом, – продолжала Коффи. – Кто-то, кто хочет возложить вину за это на Адию.

Они вместе произнесли одно и то же имя:

– Феду.

– Он стоит за убийствами, – сказала Коффи. – Он нашел какой-то способ убивать жителей Лкоссы и сваливать вину на Адию.

– Потому что, если все будут думать, что это Адия, ее будут ненавидеть, – подхватил Экон. – А значит, люди захотят найти ее и убить, и вот уже столетие они пытаются это сделать.

– Как и мы пытались это сделать.

Экон немного посидел в молчании, потрясенный. Будто весь его мир внезапно и резко перевернули с ног на голову, сотрясли до основания. Сколько себя помнил, он всегда боялся Шетани и ненавидел его. Он обвинял его почти во всем, что было плохого в детстве, и в смерти отца. Неустанный гнев, направленный на него, был энергией сам по себе, он питал его. Было странно осознавать, что все это время гнев был направлен не по адресу, что он должен быть адресован кому-то еще.

– Нам нужно найти существо, которое действительно убивает людей. – Экон поморщился. В нем поднималась новая решимость. – Нужно узнать, с чьей помощью Феду вредит жителям Лкоссы, и положить этому конец.

– Нет, – нахмурившись, Коффи покачала головой. – Нам нужно найти Адию и помочь ей.

– Возможно, вы сможете и то, и другое, – тихо сказала Бадва.

Они одновременно подняли взгляды на нее, но первым заговорил Экон:

– О чем ты?

– Брат многолик, – произнесла богиня. – Он хитрый, амбициозный и расчетливый, но, кроме всего прочего, он упорный. Он сделал все, чтобы в Лкоссе все это время происходили жестокие убийства, и совершал это для конкретной цели, которую не упускал из виду.

– Добраться до Адии, – сказала Коффи.

– Потому что, пока сияние остается внутри ее тела, она полезна для него, – продолжала Бадва. – Но если Адия больше не будет обладать тем, что нужно ее брату…

– …тогда от нее ему не будет никакой пользы, – закончил Экон.

– И у него больше не будет никаких оснований убивать людей, – сказала Коффи. – Убийства прекратятся.

Бадва ничего не сказала, но ее глаза сверкнули. Экон снова решил спросить напрямую: