Аяна Грей – Охота начинается (страница 24)

Грудь Коффи сдавила вина. На самом деле ведь она и не планировала возвращаться – но не по той причине, о которой думал Джабир. Она решила, что здесь ее больше ничто не держит, что ей больше не за что бороться. Но теперь все изменилось. У нее были не только мама и Джабир, которых она должна защитить, у нее появился шанс вернуть то, на что она не могла даже надеяться, – свободу.

– Джабир, – тихо сказала она. – Я не останусь.

– Что? – В его голосе слышалась жесткость, но за ней проскальзывала боль. – Коффи, ты не можешь снова убежать. Если Бааз поймает тебя второй раз…

– Я не убегаю. Бааз знает, что я ухожу, – понизив голос, произнесла Коффи. Она наклонилась к нему: – Я заключила с ним сделку.

На лице Джабира промелькнуло удивление. Он выглядел так, будто хотел задать тысячу вопросов одновременно. Но он лишь кивнул, предлагая ей закончить. Она рассказала ему обо всем, что произошло от судьбоносного момента со свечой до того, что она увидела по другую сторону стены Ночного зоопарка. Она рассказала ему о встрече со старухой и о том, что она узнала о магии в Лкоссе. Наконец, она рассказала ему о сделке.

– И я сказала ему, что он должен списать и твои долги, – поспешно закончила она. – Так что мы сможем уйти все вместе – ты, я и мама.

Джабир ничего не сказал, но опустил взгляд.

Коффи помолчала некоторое время, но затем не выдержала:

– Что?

– Просто… – Джабир вздохнул. – Жаль, что ты не поговорила со мной сначала, прежде чем заключать такую сделку.

Коффи открыла рот, чтобы ответить, но промолчала. Она думала, что включить долг Джабира в сделку – это правильное решение, но… может быть, это не так. Она не сделала паузу, чтобы обдумать последствия, – ей просто показалось, что это правильно, и она не стала подвергать решение сомнению. И снова ей вспомнились мамины слова.

Но иногда нельзя позволять сердцу вести тебя. Нужно думать головой.

– Прости, – искренне произнесла она. – Правда, я виновата. Но… Я не хочу, чтобы тебе казалось, будто я про тебя забыла. Ты моя семья – так же, как и мама.

Джабир на мгновение отвел глаза и быстро заморгал.

– И ты тоже моя семья, Коф. – Он, кажется, собирался с духом. – Знаешь, Шетани никогда не находили раньше, так что, если ты его найдешь, тебе понадобится помощь.

Коффи застыла.

– Джабир, ты не можешь пойти со…

– Я говорю не о себе. – Он покачал головой. – Н о тебе понадобится какой-то путеводитель по Великим джунглям, карта.

– Верно. – Коффи кивнула. На самом деле она еще даже не начала думать о том, что ей понадобится для своей задачи, но карта, кажется, была очевидной необходимостью. – Есть идеи, где я могу найти что-то такое?

– Ничего не приходит в голову. – Джабир потер виски. – Ты говорила, что была сегодня утром на рынке?

– Так.

– Ну, сначала попробуй там, – предложил он. – Есть купцы, которые продают буквально что угодно…

– Погоди минуту. – Коффи выпрямилась и широко открыла глаза. – Вот оно.

– Что такое? – спросил Джабир.

– Купец, – повторила она. – Прошлым вечером, помнишь, бвана Мутунга рассказывал Баазу, чем он торгует?

– На самом деле… нет.

Сердце Коффи забилось быстрее.

– Он сказал, что специализируется на административных надобностях для храма. Папирус, перья и баридийские чернила для книг, и…

– Карты. – Глаза Джабира расширились – он понял. – В храме Лкоссы есть карты!

– А значит, туда мне и нужно будет отправиться, – решительно сказала Коффи. – Там я и найду карту Великих джунглей. – Она с надеждой посмотрела ему в глаза: – Как думаешь, сможешь помочь мне туда пробраться?

Джабир задумчиво потер подбородок.

– Это непросто, но… Думаю, я знаю, как попасть внутрь.

– Спасибо. – Она еще раз пожала руку Джабиру, а затем повернулась к спящей маме. Несколько секунд никто не говорил ни слова.

– Я выслежу его, Джабир. – Она не знала, говорит это для него или для себя, но все равно произносить это было приятно. – Я найду Шетани и притащу сюда, я верну нашу свободу.

Последние слова своего обещания она не произнесла вслух.

Или умру, пытаясь.

Часть II. Даже слон запутался в паутине

Истинный сосуд. Адия

– Адия!

Я отвожу взгляд от обжигающего солнца и снова концентрируюсь. В паре метров от меня на храмовой поляне для спарринга стоит брат Лекан. Он сердито смотрит. Его серые дреды аккуратно уложены, а губы хмуро сжаты. Он выглядит вспотевшим, ему неуютно. Очень сомневаюсь, что тяжелые голубые балахоны, которые мастера и братья обязаны носить, хоть сколько-нибудь удобны во время жаркого сезона в Замани, но не рискую спрашивать. В руке у него деревянный шест-кайя – моя спина перенесла много неудачных столкновений с этой палкой, и я бы предпочла не добавлять к ним еще одно.

– Если ты предпочитаешь бездельничать и предаваться мечтаниям… – голос у старого мастера квакающий, как у старой лягушки-быка, – то я могу предложить провести демонстрацию кому-то еще…

– Нет! – Я тут же выпрямляюсь, расправив плечи и твердо поставив ноги так, как меня учили – воплощение хорошо обученной дараджи. – Нет, учитель, я готова.

Брат Лекан еще на секунду задерживает на мне пронзительный взгляд, а затем неохотно предлагает мне выступить вперед. На площадках для спарринга обычно много попечителей храма, пришедших с визитом: некоторые хотят помолиться, другие – посмотреть на наши тренировки, но сегодня площадки закрыты для посторонних, чтобы мы могли потренироваться в уединении. Какая жалость, на самом-то деле. Мне нравится аудитория.

– Не показушничай. – Брат Лекан передает мне короткий деревянный шест, который неопытному взгляду может показаться похожим на рукоять меча, только без клинка. – Продемонстрируй необходимое упражнение, и только его, Адия.

Я киваю – мне не нужно дополнительных подсказок. Брат Лекан отходит в сторону, а остальные дараджи освобождают для меня место. Это моя любимая часть дня – практические тренировки, когда мы можем по-настоящему поработать с сиянием. В библиотеке храма, когда приходится запоминать абзац за абзацем скучные писания, от меня никакого толку, но здесь, на этой площадке, я оживаю. Я крепче сжимаю рукоять без клинка и призываю сияние из земли. Оно приходит ко мне, как обычно, более чем охотно. Я слышу, как оно поет в пальцах, вибрирует, поднимаясь по рукам, проникает в ладони и, наконец, достигает деревянной рукоятки. Я концентрируюсь, представляя то, что нужно показать, – и все происходит в согласии с моими мыслями. Там, где должен был находиться клинок, прорывается мерцающее сияние. Сначала полоска света маленькая и тонкая, больше похожая на клинок рапиры, но я направляю еще больше сияния, пока она не превращается в подобие массивного широкого меча. Где-то далеко – слишком далеко, чтобы меня это волновало, – кто-то неодобрительно фыркает, но я не обращаю на это внимания, чувствуя, как сияние скапливается внутри. Я взмахиваю светящимся клинком и слышу его свист. Я знаю, что должна сделать дальше – отпустить сияние обратно в землю, – но не могу устоять перед искушением и удержать его немного дольше. Эта энергия, эта сила – она так приятна. Я снова обращаю волю к земле, и световой меч начинает менять форму, клинок становится длиннее и длиннее. Люди ахают, но я с любопытством и восхищением наблюдаю за этим. Интересно, как далеко он сможет…

– Адия Боладжи!

Крик нарушает концентрацию, и я спотыкаюсь. Я тут же отпускаю сияние, и оно громко взрывается, а затем отделяется от меня и клинка, уходя обратно в землю. Я медленно поворачиваюсь и обнаруживаю, что остальные одноклассники стоят намного дальше от меня, чем раньше. Брат Лекан бежит ко мне с таким видом, будто его сейчас хватит удар.

О-оу.

– Отдай сейчас же! – Он бесцеремонно отбирает у меня деревянную рукоять меча.

– Эй! – не сдержавшись, восклицаю я. – Это зачем?

– Недисциплинированность! – Брат Лекан машет пальцем в нескольких сантиметрах от моего носа. – Безрассудство! Безответственность! О чем ты вообще думала?

Теперь я начинаю злиться.

– Все было нормально. – Я так злюсь, что забываю использовать вежливое обращение к учителю. – Я все контролировала.

– Ты думала, что все контролируешь. – Брат Лекан качает головой. – Я тебе говорил один раз, триста раз, четыреста двадцать раз, девочка: нельзя удерживать сияние внутри себя так долго!

– Всего несколько минут…

– Не важно! – Он перебивает меня. – Сияние – могучая сила природы. Оно не должно надолго оставаться внутри смертного тела, даже тела дараджи. Оно должно течь сквозь тебя, входить и выходить.

– Но я…

– Хватит. Пусть продемонстрирует кто-то более умелый. – Брат Лекан взмахом руки отпускает меня и смотрит на кого-то другого. – Леседи, вперед и в центр. Я хочу, чтобы ты показала остальным. – Он бросает на меня короткий взгляд. – Следи за тем, как она действует, Адия. Поучись у нее контролю.

Мое лицо пылает, когда Леседи – невысокая, крепко сложенная девушка с розовыми бусами на кончиках косичек – выходит вперед. Она извиняющимся взглядом смотрит на меня, а затем берет у брата Лекана деревянную рукоять и идет в центр площадки. Я присоединяюсь к остальным дараджам, освобождая для нее место. На самом деле я не хочу смотреть, когда она закрывает глаза и призывает из земли небольшую порцию сияния так же, как это делала я, но отвести взгляд оказывается невозможно. Клинок, который призывает Леседи, тоньше моего, но он выглядит острее и более оформленным. Отработанными движениями она вращает мечом в воздухе, описывая им изящные дуги, бросаясь вперед и парируя, словно сражаясь с невидимым врагом. Ее движения элегантны, словно танец, и я ей завидую. Я понимаю, что имел в виду брат Лекан, когда велел за ней наблюдать. Леседи по-настоящему позволяет сиянию двигаться сквозь нее, входить и выходить, как он и сказал, она – истинный сосуд для него. Это изящная демонстрация, которой хочется любоваться. Мне видно даже издалека, что она использует сияние не в полной мере. Она не позволяет себе брать столько, сколько я. Закончив демонстрацию, она аккуратно кланяется, и несколько других дарадж аплодируют. Отмечу, что мне никто из них не хлопал.