Айан Натан – Коппола. Семья, изменившая кинематограф (страница 52)
Вышедший на экраны 26 февраля 1989 года киноальманах оправдал все ожидания. Критики дискутировали, какая новелла в фильме лучшая. Может быть, «Гибель Эдипа»[37] Аллена, магически-реалистическая история о еврейской семье, в которой мать (Мэй Куэстел) настолько опекает своего сына-юриста (Аллен), что тот страстно желает, чтобы она куда-нибудь исчезла. Или чувственный заключительный эпизод Скорсезе под названием «Уроки жизни», раскрывающий тайны муз: стареющий художник (Ник Нолти) влюбляется в свою помощницу (Розанна Аркетт). Две новеллы объединены темой противодействия своим желаниям. Что же касается третьей новеллы, то, как заметила критик Полин Кейл, «похоже, что сейчас голова Копполы не занята кинопроизводством».
Годом ранее, сидя под кондиционерами на Манхэттене, нервный Коппола, наверное, мог бы согласиться с этим мнением. «Через две недели я здесь все закончу, – с наслаждением мечтал он, – и буду свободен, буду делать что хочу».
Для него каждый фильм превращался в тюремную камеру. Он работал по чужим ставкам. Прислушивался к окрикам из головного офиса. Ждал критики. И поклялся, что «Такер» будет последним студийным фильмом, который он снимет, поскольку все это отвлекает его от главного.
«Я должен сосредоточиться на том, что хочу сказать», – уговаривал себя режиссер. Он стал более философски настроенным по отношению к своему творчеству и хотел включать в свою работу наблюдения за жизнью. А еще он хотел бы снять фильм попроще или вообще, быть может, уйти на покой.
Но как раз тогда, когда он задумался об уходе… Ну, вы знаете, как это бывает…
Глава 9. Дьявол, которого ты знаешь
Посмотрите на него! Вот он, Фрэнсис Форд Коппола пятидесяти лет. Высокий лоб, проницательные глаза за толстыми линзами очков, редеющие волосы, расширяющаяся линия талии, борода, тронутая сединой… Вылитый раввин! Это добрый мудрый человек, и у него есть планы – достичь преклонного возраста и стать подлинным мэтром в своем искусстве.
Однако долги, оставшиеся после съемок фильма «От всего сердца», по-прежнему нависают над ним как дамоклов меч. Он – признанный режиссер с авторским почерком и одновременно подмастерье на подхвате у других. Он до сих пор говорит о том, что надеется вырваться из оков Голливуда, чтобы делать то, что идет от чистого сердца. Но судьба не дает ему сбежать. Его потрясла трагедия, но он выстоял.
«Семья – вот что остается бесконечной загадкой в его жизни и в его творчестве», – писал о нем историк кино Дэвид Томсон. И в его жизнь вот-вот вернется семейство Корлеоне.
Студия Paramount предпринимала многочисленные попытки запустить третьего «Крестного отца» – у ее руководства это стало почти что навязчивой идеей. Вариантов продолжения было море: агенты ЦРУ, диктаторы Коста-Рики, Куба при Кастро, южноамериканские наркокартели, сын Майкла, Энтони, берет на себя управление бизнесом при поддержке (или противодействии) Томассо, своего вспыльчивого кузена, сына Сонни. Возможны варианты: Майкл умирает, Майкл жив, Кэй совершает самоубийство. Чарли Блюдорн даже приобрел пишущую машинку и вместе с Марио Пьюзо написал синопсис на целых шестьдесят страниц. Но все было слишком современно, слишком насыщенно. Для крупного персонажа просто не оставалось места.
Поскольку Коппола совершенно ясно давал понять, что покончил с гангстерами, Paramount исследовала возможности пригласить вместо него Мартина Скорсезе, Алана Дж. Пакулу, Сидни Люмета или Майкла Манна. В качестве режиссера и одновременно исполнителя главной роли рассматривался даже Сильвестр Сталлоне.
К середине 1980-х Эванс и Барт отошли от дел, а Блюдорн умер от сердечного приступа в своем частном самолете. Холеный Фрэнк Манкузо, начинавший когда-то как билетер, а теперь возглавивший Paramount, настаивал на том, что их основной актив – Коппола. Он сумел передать текущий вариант сценария Талии Шайр, а та вручила его своему брату. После просмотра нескольких первых страниц Коппола бросил сценарий в огонь.
Но! Поскольку судебные разбирательства все еще не были завершены, Коппола не мог самостоятельно и шага ступить без того, чтобы его имение в Напа-Вэлли снова не оказалось под угрозой. В конце концов он вернулся в кино по той же причине, по которой снял свой первый фильм, – ему нужны были деньги. Однако компания Paramount сильно хотела видеть его на капитанском мостике не просто так: взамен она рассчитывала получить полный контроль над творческим процессом.
Времена, когда Эванс заключал сделки под своими бегониями, давно прошли. В современном Голливуде сложился ускоренный жизненный цикл, в котором дата выхода фильма являлась несокрушимым волноломом, разбивавшим даже самые сильные форс-мажорные обстоятельства. Вот и на этот раз руководство Paramount приняло решение, не подлежавшее обсуждению: в День благодарения должен был выйти на экраны третий и завершающий эпизод «августовской трилогии»[38] (отдел маркетинга компании уже работал на полную катушку). Коппола оказался втянутым в гонку со своим собственным наследием: у него оставалось шесть недель, чтобы вместе с Пьюзо написать сценарий, и год – чтобы снять фильм.
При бюджете 54 миллиона долларов третий «Крестный отец» стал дорогим предприятием. Из этих денег 4 миллиона предназначались для Аль Пачино, 1,5 миллиона – для Дайан Китон, 1 миллион – для Роберта Дювалла, 500 тысяч – для Талии Шайр и 3 миллиона – для режиссера.
Коппола немедленно сделал сенсационные предложения, которые выглядели так, будто он пытается убедить себя наконец-то начать работу. Он хотел, чтобы в этом фильме было нечто шекспировское, чтобы это была не история гангстеров, а попытка искупления. Он выдвинул интересные идеи: пригласить Эдди Мерфи на роль торговца наркотиками из Гарлема, задействовать Фрэнка Синатру, позвать Джина Хэкмена, организовать вторую временн
Поселившись в городе Рино в отеле-казино Peppermill, Коппола и Пьюзо днем работали над сценарием, а по ночам играли в рулетку, в крэпс или в блек-джек. «Мы теряем внизу тысячи, – смеялся Коппола, – но зарабатываем наверху миллионы».
Из Рино они вернулись с готовой историей.
Идет 1979 год. Стареющий Майкл Корлеоне хочет ввести деятельность своей «семьи» в рамки закона. Он уже переместил все свои богатства в банки, вложил деньги в недвижимость. В начале фильма мы видим, как он поддерживает католическую церковь. Он также намерен воссоединиться со всей своей семьей: бывшей женой Кэй (Дайан Китон), тонко чувствующим сыном Энтони (Фрэнк Д’Амброзио), который стал оперным певцом, и дочерью Мэри (София Коппола). Майкла тяготят грехи прошлого.
Коппола и Пьюзо хотели назвать фильм «Смерть Майкла Корлеоне». «Смысл картины состоит в том, чтобы по-новому осветить нашу оригинальную историю, а не продолжать ее», – настаивал Коппола. Он хотел исследовать моральную смерть Майкла. Но слова «Часть III» в названии не подлежали обсуждению.
Существовали и определенные силы, которые были не очень заинтересованы в том, чтобы члены семьи в фильме показывались соответственно замыслу. К таким силам относилось, в частности, руководство компании Paramount. Студия хотела, чтобы в этой картине более заметную роль играл внебрачный сын Сонни Винсент (Энди Гарсиа, новая звезда фильма). Отсюда появился сюжет о том, что этот горячий любитель женщин обладает сильной тягой к продолжению семейного бизнеса и на этой почве враждует с нью-йоркским мафиози Джоуи Заза (Джо Мантенья). (Чтобы полностью понять этот сюжет, надо обладать определенными знаниями о первых фильмах «Крестного отца».) А влюбленность в кузину Мэри не сильно помогает ему в делах…
В июне 1990 года по планам Копполы был нанесен сокрушительный удар. Сделал это Дювалл, отклонивший предложение сняться в новой картине за миллион долларов. Режиссер умолял актера вернуться, обещал предоставить ему выбор сцен, переписать сценарий, но его предложения были встречены молчанием.
Смирившись с тем, что Том в фильм не вернется, Коппола переписал сценарий, полностью исключив даже намеки на прежнего героя, однако его отсутствие окажется раной, от которой фильм так и не оправится. «На ранних этапах создания сценария третья часть задумывалась так, чтобы быть симметричной по отношению к двум другим фильмам», – пояснил Уолтер Мерч, который был одним из трех редакторов. Каждый фильм был посвящен смерти брата: в «Крестном отце» это был Сонни, во второй части – Фредо, третья должна была рассказать о смерти Тома.
Конни (Талия Шайр) фактически взяла на себя большую часть драматической слабости сюжета, превратившись в консильери Майкла. Особенно хорошо это видно в обновленной версии фильма 2019 года, где ее персонаж расцветает, как черный цветок. «Как леди Макбет», – восхищался ею Коппола. С убранными со лба волосами она стала напоминать Вито.
Пьюзо и Коппола все больше увлекались описанием гнусных связей между Ватиканом и мафией, нагружая сюжет множеством хмурых католических бизнесменов и жуликоватых священников. Идея заключалась в том, чтобы усилить резонанс с реальным миром: Фредерик Кайнциг в исполнении Хельмута Бергера – это прямая отсылка к близкому к Ватикану банкиру Роберто Кальви, который в 1982 году был найден повешенным под лондонским мостом Блэкфрайарз. По слухам, Кальви имел с собой экземпляр «Крестного отца», «а вовсе не Библию, как подобает священнику».