Ая Лунная – Снегурочка для (реального) Деда (страница 3)

Вибрирующий телефон грубо вырывает меня из этого ощущения. На экране – имя, от которого замирает сердце. Егор.

– Отец, – его голос, как всегда, звучит холодно и чуть насмешливо. – Слышал, у тебя в бухгалтерии завелась новая аниматорша для моего сына. Нашел оригинальный способ сократить расходы на персонал.

Во мне всё сжимается. Как он узнал? Всего день прошел.

– Это не твое дело, Егор.

– О, ещё как мое! – парирует он. – Все, что касается Артема, – мое дело. Или ты уже забыл наши договоренности? Насчет… тайн.

Последнюю фразу он произносит тише, но она бьет точно в цель. Клятва, которую я дал, давит на грудь тяжелым камнем.

– Я ничего не забыл. У меня работа.

– И я не мешаю, – он язвительно усмехается. – Развлекайся. Только помни о последствиях.

Он бросает трубку. Я отшвыриваю телефон. Проклятие. Проклятый инстинкт сына, он чует любую мою слабину. Этот звонок – не вопрос. Это предупреждение.

Глава 5. Вера

Машина останавливается у элитного дома с бронзовыми витражами. Швейцар кивает с холодной вежливостью, провожая меня к лифту. Сердце колотится где-то в горле. Я так нервничаю, что даже забываю надеть ту самую шаль, положив её в сумку «на всякий случай».

Лифт поднимается на последний этаж. Дверь одна. Она открывается до того, как я успеваю нажать звонок. Я замираю.

Он стоит на пороге в темном халате, запахнутом налегке. Под ним – темные брюки и белая футболка. Волосы слегка влажные, будто он только что вышел из душа. Таким я его никогда не видела. Таким… обычным. И от этого сердце заходится чаще.

– Входите. – Он отступает, пропуская меня.

Я переступаю порог, стараясь дышать тише. Пальцы сжимают ремешок сумки. В прихожей пахнет его гелем для душа – тот же древесный аромат, что и в офисе, но здесь он гуще, интимнее.

Проходя, я задеваю плечом косяк. Он не замечает, поворачивается ко мне спиной, ведя в гостиную. Я краем глаза отмечаю, как халат обрисовывает его плечи. Широкие, крепкие. Совсем не такие, как в строгом пиджаке.

Я иду, чувствуя, как нагревается кожа под свитером.

Квартира именно такая, какой я её и представляю: просторная, безупречно чистая, с дизайнерской мебелью холодных оттенков и панорамными окнами на ночной город. Ничего лишнего. Ни одной пылинки. Ни одной души.

Но потом я вижу её . Единственную живую деталь в этой стерильной красоте. На подоконнике в гостиной стоит кривая, явно детская, керамическая кружка с нарисованной коровой. В ней растет упрямый кактус.

Мое сердце дрогнуло. Артем.

– Проходите в гостиную, – его голос возвращает меня к реальности.

Я прохожу, чувствуя себя на сцене. Мы садимся на диван, разделенные дистанцией в несколько вежливых светских лет. Я рассказываю ему придуманный сценарий. Он кивает, задает деловые, четкие вопросы. Атмосфера натянута, как струна.

– А где же… костюм? – наконец спрашивает он, и в его голосе впервые звучит неуверенность.

Опомнившись, бросаю взгляд на сумку, которую оставила на прямоугольном подлокотнике дивана. Начинаю тянуться к сумке.

Он встает и делает несколько шагов в мою сторону. Проходя мимо, он на мгновение останавливается. До меня доходит тепло его тела, а в воздухе витает знакомый древесный аромат. Его рука с широкой кистью и четкими суставами на секунду оказывается в сантиметрах от моей. Я инстинктивно отдергиваю свою, и наши пальцы едва касаются. Электрический разряд пробегает по коже. Он замирает, его взгляд тяжелеет, становится пристальным, изучающим. Время останавливается.

– Извините, – он отводит взгляд. – Хотел помочь.

– О! – я вспыхиваю, словно пойманная на преступлении. – Я… я принесла. Сейчас.

Я лезу в сумку за свертком, но что-то цепляется. Я дергаю, и содержимое высыпается на пол между нами. Костюм, корона, краски для лица… и та самая шаль, нежно разворачивающаяся на темном паркете.

Мы оба замираем, глядя на нее.

– Вы… надели её ? – его вопрос звучит тише шепота.

– Она очень теплая, – смущенно шепчу я в ответ. – Спасибо.

Он медленно, будто против своей воли, наклоняется и поднимает шаль. Его пальцы на мгновение касаются кашемира с той же нежностью, с какой я держала её вчера.

– Вам идет, – он говорит, глядя не на меня, а на ткань в своих руках.

И тут он поднимает на меня взгляд. Все маски – Императора, начальника, строгого отца – исчезают. Я вижу того самого «Отшельника». Усталого, одинокого, жаждущего тепла и искренности.

– Можно? – он негромко спрашивает, делая едва заметный шаг ко мне с шалью в руках.

Я лишь киваю, не в силах вымолвить слово.

Он накидывает шаль мне на плечи. Его пальцы, большие, сильные, на секунду касаются моей шеи, поправляя складки. Прикосновение длится меньше мгновения, но время останавливается. Это не случайно. Я понимаю это по тому, как задерживаются его пальцы – на долю секунды дольше, чем требуется. Это… намеренно.

Он не сразу убирает руку. Мы стоим так, в сантиметрах друг от друга, и всё невысказанное, вся тайна, вся надежда вибрируют в пространстве между нами.

Потом он отступает. Шаг назад звучит громче любого слова.

– До утренника, – говорит он, и его голос снова становится глухим, но в глазах ещё пляшут отблески того, что произошло. – И… спасибо. За все.

Я выхожу на улицу, завернувшись в его шаль. Морозный воздух сладкий. А прикосновение его пальцев горит на моей коже, как клеймо. Клеймо начала чего-то большого, страшного и прекрасного.

Глава 6. Вера

Лифт плавно поднимается. Я держу сумку с костюмом и думаю о том, что сегодня всё по-другому. И во мне сидит уверенность, что всё будет по-другому. Вчерашнее прикосновение его пальцев к моей шее стерло границы. Теперь я здесь не только как сотрудница. Я – женщина, которую он заметил.

Дверь открывается ещё до того, как я успеваю нажать звонок. Он стоит на пороге. Снова без пиджака, в темных брюках и простой футболке, но сегодня выглядит иначе – не расслабленным, а сосредоточенным. Деловым. За его спиной я вижу гостиную, на журнальном столе стоят два открытых ноутбука и лежит стопка распечатанных графиков. Офис вторгся в его святилище.

– Входите, Вера.

Он отступает, пропуская меня. Его взгляд скользит по мне, быстрый, оценивающий, но сегодня в нем нет былой отстраненности. Есть что-то иное… любопытство?

– Извините за беспорядок. Не успел разобрать бумаги после вечернего совещания.

Его голос возвращает меня к реальности. Он подходит к столу и начинает собирать листы. Я замираю на месте, не зная, куда деться. Помочь? Но это явно не моя территория.

И тут он поднимает на меня взгляд.

– Вы участвовали в анализе «Умного конструктора»?

Он протягивает мне прототип деталей, лежащий на столе рядом с отчетами. Я беру одну из деталей, машинально проверяя качество литья.

– Да, я рассчитывала себестоимость линейки.

– Маркетинг запросил увеличение бюджета на продвижение. Говорят, дети теряют интерес после сборки.

Я провожу пальцем по стыковочным узлам детали, показывая на слабое место.

– Проблема не в маркетинге. Конструктор не имеет развивающей составляющей после основной сборки. Нужны дополнительные модули…

Перелистываю лежащий рядом отчет, нахожу график вовлеченности.

– Посмотрите на статистику повторных игр – падение на 70% после первой недели. А вот у «Биолаб» из нашего портфеля…

Достаю из папки сравнительную таблицу. Наши пальцы соприкасаются, когда он берет документ. Он не отводит руку сразу.

– …там система достижений и постепенное усложнение опытов. Дети возвращаются месяц за месяцем.

Я произношу это на одном дыхании и тут же замираю, осознав, что только что поправила самого Мирона Зимина. В лоб. Наступила гробовая тишина. Он не двигается, его взгляд прикован ко мне. Я вижу, как его глаза, эти глубокие карие озера, сужаются, а потом снова расширяются. В них нет гнева. Нет раздражения. Есть… изумление? Нет, что-то большее. Живой, неподдельный интерес.

– Вы не боитесь со мной спорить.

Наконец говорит он. Это не вопрос, а констатация факта. Голос у него ровный, но в глубине глаз пляшут какие-то новые, незнакомые искорки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.