Ая Лунная – Шаг вперед, два письма назад (страница 3)
Как всегда, пришлось звонить Адель, чтобы вернулаcь к ужину домой. Не поддавшись на её уговоры «ну ещё пять минуточек», я твёрдо велела ей возвращаться.
Вернувшись, она помчалась мыть руки и уселась за стол с таким видом, будто перед ней не простой суп, а деликатес.
Пока Адель ужинала, я пролистала соцсети в поисках фильма на вечер. Когда тарелка опустела, я обрадовала её:
— Сегодня смотрим «Питера Пэна».
Пока я ходила к себе за ноутбуком, Адель уже устроилась на кровати. Она свернулась калачиком и нетерпеливо барабанила пятками по одеялу.
Я устроилась поудобнее рядом и запустила мультфильм. Под конец сестрёнка уснула, и я накрыла её одеялом.
Все дела были переделаны, можно было ложиться спать. Но мысли о таинственном письме не отпускали. Чья-то глупая шутка. Не стоит и выеденной яйца. Выбросить — и забыть. Но почему-то я не смогла.
Я сжала конверт в кулаке, но так и не отправила его в мусорную корзину.
Глава 2
Ник задерживался. Занятие вот-вот должно было начаться, а моего партнера всё не было.
— Сегодня я буду твоим партнером, Агата, — подошел ко мне Веня.
— А? — я не нашлась, что ответить. — Ну… ладно.
Хореограф улыбнулся моей растерянности. И в этой улыбке было что-то очаровательное — ямочки на щеках, которые мгновенно преображали его обычно невозмутимое лицо. Веня повел меня в танце, по ходу дела бросая советы другим парам. Следовать за ним всегда было удивительно легко, без малейшего напряжения даже в закрытой позиции.
Занятие пролетело незаметно. В конце Веня задержал меня на секунду.
— У тебя очень хорошо получается, — сказал он. — Уверен, ты будешь выделяться на сцене.
— Спасибо, — его слова тронули меня, заставив смущенно опустить взгляд.
— У тебя красивое, редкое имя, — внезапно добавил он. — У меня тоже редкое. Здорово, что у нас есть что-то общее.
— А? — я снова выдавила этот бессмысленный звук. — Да…
Его слова прозвучали до боли знакомо. Мысль о письме ударила в виски, не давая сосредоточиться. Я не заметила, как Веня отошел, а студенты потянулись к раздевалкам. «Просто совпадение, — твердила я себе, идя за всеми. — Должно быть совпадением».
Под подозрением оказались двое: Ник и Веня. Томиться в неизвестности больше не было сил, и я решила действовать — для начала осторожно расспросить Ника.
Два дня я тщетно пыталась поймать его одного в коридорах. Он всегда был с Ликой. Невысокая девушка с вечно мрачным выражением лица, рядом с которой и Ник становился серьезным и замкнутым. Подойти к нему в её присутствии я не решалась — оставалось ждать танцев.
Мысль, что Ник мог бросить студию, я отогнала. Зачем заранее переживать о том, на что всё равно не могу повлиять?
После пар я решила прогуляться пешком. Адель была на кружке рисования, мама отсыпалась после ночной смены — можно было заглянуть в книжный. Среди стеллажей с триллерами я нашла пару заманчивых новинок и на время полностью выпала из реальности.
Дома, доставая из рюкзака канцелярию, я наткнулась на новый конверт. Мозг, ещё забитый сюжетами только что купленных книг, тут же подкинул идею для триллера: «Жертва, ничего не подозревая, начала читать письмо и…» И что? Писательство — не мой конек.
Я вскрыла конверт.
Я читала, затаив дыхание. Он готов раскрыться? Желание узнать, кто стоит за этими словами, стало почти физическим. Это уже не казалось шуткой. Всего несколько писем — и я почувствовала искренний, трепетный интерес к своей персоне.
Мне отчаянно хотелось поделиться переживаниями. Единственный человек, кому я могла довериться, — моя лучшая подруга Соня.
Она училась в юридическом в другом районе и недавно съехала от родителей. Её квартирка стала нашим новым штабом. Предупредив домашних, я помчалась к ней.
Соня — моя единственная подруга со школы. Мы сблизились в шестом классе, когда атмосфера в обеих наших семьях стала невыносимой. Её родители, как и мои, в итоге развелись, пытаясь до последнего «сохранить семью ради ребенка», хотя Соне от этого было только хуже.
Сидя на её кухне, я попивала чай, пока Соня читала письма. Наблюдала за ней: её каштановые волосы, уложенные в короткое озорное каре, торчали в разные стороны, большие карие глаза бегло скользили по строчкам. Закончив, она принялась барабанить пальцами по столу.
— Похоже, парень влюбился по уши. Ничего страшного. Можешь ждать, пока он раскроется, или попробовать вычислить его самой. Я помогу.
— Знала, что могу на тебя рассчитывать, — обрадовалась я. — Ловить не хочу, но узнать — очень.
— Я бы хотела взглянуть на твой универ и танцевальный коллектив.
— Это невозможно.
— Создай возможность. Пригласи меня как-нибудь на вашу тусовку.
— Ладно, — сдалась я.
Мы болтали обо всем: об одногруппниках, о том, как я, стараясь быть милой, снова заработала кличку Заучки, а она, никогда не стремившаяся нравиться, стала звездой курса. Её стойкость и уверенность теперь вызывали восхищение, а не желание задеть. Они так и не увидели её по-настоящему язвительную и грубую сторону.
Я до сих пор помнила, как отказ старшекласснику в школе разрушил мою репутацию. Мое имя смешивали с грязью в анонимных пабликах, а некоторые парни с полной серьезностью ожидали, что я соглашусь «посмотреть фильм у них дома». Я замкнулась, школьные подруги отвернулись. Выстоять тогда мне помогла только Соня.
— Спасибо, что всегда была рядом, — сказала я, прощаясь.
Впереди были совместные выходные с мамой. Я старалась, чтобы такие дни мы всегда проводили втроем. Забежала в магазин, чтобы отгулять субботу на кухне. Мы играли в настолки, смотрели фильмы, а в воскресенье гуляли в парке. Адель уговорила маму купить плюшевого утёнка. Я даже позавидовала — моя коллекция декоративных подушек давно не пополнялась. Я была слишком взрослой, чтобы выпрашивать такое у мамы, и слишком рациональной, чтобы тратить на это деньги с подработок.
***
Наступившая неделя началась как обычно. Ник вернулся на танцы, мельком бросив, что «уезжал по делам». Моя теория о нем как об авторе писем пошатнулась в тот же день, когда я получила третье письмо — в тот день его как раз не было.
Но проверять надо было все. Во время разминки я решилась.
— Мне сказали, что во время танца я сияю, — выдохнула я, цитируя письмо. — Ник, ты тоже так думаешь?
Ник замер, его пальцы непроизвольно сжали мою руку. По его растерянному лицу было ясно — вопрос застал его врасплох. Он отвел взгляд, прокашлялся.
— Да… я тоже так считаю.
Теперь моя очередь была отводить глаза. К счастью, Веня позвал всех к началу занятия. Под звуки блюза я пыталась сосредоточиться на шагах, но мысли упрямо возвращались к письмам. Особенно когда рука Ника касалась моей спины. Его теплые объятия и мягкий, настойчивый взгляд будили во мне тревожное, но сладкое любопытство.
С каждым занятием расходиться с ним хотелось всё меньше. И я применяла проверенный способ избавиться от лишних мыслей — зарывалась с головой в учебу. Педагогические методики XX века хоть и не лечили любопытство, но хотя бы отвлекали.
Я ждала нового письма, но его не было. Чувство мимолетного разочарования я тут же глушила рациональным «так лучше». Иногда по вечерам я всё же доставала те три листка, перечитывала и вертела в руках, отчего бумага мялась. Может, выбросить? Чтобы навсегда забыть? Но я не могла заставить себя это сделать.
Ник вел себя тише и обходительнее. Мы общались почти только на танцах, и потому его предложение застало меня врасплох.
— Как насчет прогулки после занятия? — тихо спросил он прямо во время танца.
Я замерла. Он ждал ответа, его взгляд был серьезным и в то же время неуверенным. А я… струсила.
— О-о! Отличная идея! — выпалила я слишком громко, делая вид, что не расслышала, что вопрос был ко мне. — Ребята! Ник зовет всех гулять!
— Нет, я… — начал он, но его тут же перебили.
— Я за!
— Отлично!
— А давайте в боулинг!
— Лучше в «Аркаду»!
Поднялся шумный гвалт. Веню тоже пригласили. Тут я вспомнила о просьбе Сони.
— Я как раз договаривалась встретиться с подругой. Вы не против, если она присоединится?