Ая Лунная – Шаг вперед, два письма назад (страница 2)

— Я правда не собираюсь тратить время ни на что другое. Независимо от того, понравится мне кто-то или нет.

Был ли в его словах просто дружеский интерес или что-то большее — я понять не могла.

Другие девушки не оставляли попыток привлечь его внимание. И хотя он не был груб, порой он попросту их не замечал, будто они были пустым местом.

Некоторые из его поклонниц винили в этом меня. Даже Лика казалась им меньшей помехой. Они были уверены, что на пути к Нику стою я. Но они ошибались. Ник просто не был в них заинтересован. Уж точно не из-за меня.

Я не сразу осознала, что после того разговора Ник стал серьёзнее и немногословнее.

А потом у меня появился поклонник. Тайный.

Шёл октябрь, когда я нашла первое письмо. Уже это было невероятно. Но оно было без подписи, и личность автора не давала мне покоя.

Моя главная догадка казалась невероятной. А может, это была чья-то глупая шутка? Уж лучше шутка, чем снова стать объектом чьей-то несчастной любви. Не все способны спокойно принять отказ.

Если же я и сама увлекусь этим человеком, смогу ли я уделять ему достаточно времени? Универ — не место для поисков любви. Моя цель — успешно его закончить, не отвлекаясь на романы.

Белый, чуть помятый конверт с моим именем я обнаружила поздно вечером дома. Понятия не имела, когда и кто его подсунул.

Внутри лежал один лист приятного голубого оттенка. Текст был выведен аккуратным почерком:

«Привет, Агата.

Я не спец в любовных посланиях.И вообще в любви. Но теперь я узнал, что значит влюбиться. С первого взгляда.

Перед тем как подойти и признаться тебе лично,я решил сделать это на бумаге.

Я был очарован тобой.Ты прекрасно танцуешь. Для меня ты была единственной, кто сиял.

У тебя редкое имя.У меня тоже не самое распространённое. Почти никто не использует моё полное имя. Слишком длинное.»

Почему-то мне показалось, что в этот момент автор улыбался.

«Надеюсь, и я узнаю о тебе больше.

Не хочу получить отказ сразу,поэтому прошу дать нам время узнать друг друга.»

Он видел, как я танцую? Значит, это кто-то из студии? На занятия ходило почти полсотни человек. Я даже не всех запомнила. Если он среди них, вычислить его будет проще.

После того письма на следующем занятии я вглядывалась в лица всех парней, пытаясь уловить хоть намёк, знак. Но никто не выдавал себя.

— С тобой всё в порядке? Ты будто не здесь, — заметил мою рассеянность Ник.

— Всё хорошо, просто задумалась, — отмахнулась я.

Он лишь кивнул, и мы продолжили танец. В тот вечер он не сводил с меня пристального взгляда.

Спустя несколько дней я нашла второй конверт. На этот раз — в своей сумке. Я успела лишь мельком пробежать глазами по тексту перед парой и сунула его обратно, подальше от посторонних глаз. Дома, в нерешительности повертев в руках конверт кремового оттенка, похожий на пенку капучино, я всё же вскрыла его.

«Можем ли мы стать друзьями?

Я хочу стать твоим другом,быть рядом, поддерживать тебя. Узнавать тебя лучше.

У нас уже есть общее увлечение.Надеюсь, им всё не ограничится.

И мы будем видеться чаще двух раз в неделю.»

Мысль о дружбе меня скорее обнадёжила. Может, и правда стоит открыться кому-то? Если я узнаю, кто он, смогу решить, хочу ли большего общения.

Значит, это точно кто-то с танцев. И он очень ловок. Я не заметила, когда письмо оказалось в моём рюкзаке. Тот болтался то в аудитории, пока я была на обеде, то в раздевалке во время занятий.

Я перебрала в голове всех одногруппников. Никто из наших парней на танцы не ходил. Да и парней на педагогическом вообще было раз-два и обчёлся.

В первом письме он восхищался моим танцем. И упоминал о встречах два раза в неделю.

Я не могла исключить и самого очевидного варианта. Что это Ник решил так пошутить. Даже думать об этом не хотелось. Но от мысли было не убежать.

Дома, не в силах усидеть на месте, я, отдохнув, пошла проверить, как там моя сестрёнка.

Тихонько постучав, я открыла дверь в комнату Адель. Как всегда, она уткнулась в телефон, играя и не замечая моего прихода. Радовало, что хоть переоделась после школы. Вроде бы не на общем созвоне с подружками — значит, до неё можно достучаться.

— Привет.

— О, привет! — её лицо озарилось улыбкой при виде меня.

— Ты поела?

— Нет, ждала тебя.

— Хорошо, пойду разогрею. Приходи на кухню.

— Угу, — буркнула она, не отрываясь от экрана.

Но я знала — на кухню она придёт. Не виделись полдня, а уже соскучились друг по другу.

— Можно я вечером погуляю с Лесей и Ариной? — спросила она, усаживаясь за стол.

Вот она, моя любимая Рапунцель. Причин запрещать не было. Пока тепло, пусть гуляет.

— Только если сделала всю домашку.

— Я её ещё в школе сделала. Пока ничего сложного не задавали.

— Молодец, — с улыбкой похвалила я. — Будут вопросы — спрашивай.

Адель перешла в четвёртый класс и становилась самостоятельнее. Присматривать за ней было легче, пока я училась в школе. Теперь же и учёба отнимала больше времени, и училась я в другом районе. Отца не стало в нашей жизни сразу после рождения Адель, и мама в одиночку подняла нас. Когда она вышла на постоянную работу, забота о сестрёнке легла в основном на меня. Я изо всех сил старалась сделать её детство счастливым.

— Я наелась, — Адель отодвинула тарелку с надкусанной сосиской и остатками пюре.

И кому я вообще столько готовила утром? Всё самой доедать приходится. Адель уже тянулась к конфетнице, хотя чай даже не был налит. Я поспешно встала и налила нам по кружке.

— Что хочешь на ужин?

Адель задумчиво разворачивала конфету. Она — вылитая мама: карие глаза, тёмно-русые волосы до пояса, которые она наотрез отказывалась стричь. Мы тратили уйму времени каждый вечер, чтобы привести их в порядок. Мои же светлые волосы (блонд, доставшийся от отца) были чуть ниже плеч, и я уже уставала от них.

— Лапшу, — выдала моя Рапунцель.

Понятно. Значит, будет куриный суп с вермишелью. Придётся приготовить так, чтобы он был похож на ту самую лапшу в пакетике, которую мама как-то принесла с работы. В холодильнике была нормальная еда, но её вдруг потянуло на вредное. Сомневаюсь, что на работе она вообще нормально ест.

— Какую книжку проходите? — спросила я, заметив, что сестрёнка почти допила чай.

— «Питера Пэна».

— И как тебе?

— Питер Пэн весёлый. А Вэнди мне нравится, она похожа на тебя.

— Правда? — мне стало интересно.

— Ага. Я тоже хочу быть похожей на вас.

— Обязательно станешь, — успокоила я её. Не получится всегда оставаться ребёнком, взрослеть всё равно придётся. Но всё приходит постепенно. — Поможешь мне с посудой?

А вот и она — проза взрослой жизни.

Поболтав с сестрёнкой за уборкой на кухне, я отпустила её отдыхать. В отличие от неё, у меня самой домашняя работа была ещё не готова. По ощущениям, я просидела за ноутбуком всего час, а на деле пролетело целых три. Я старалась, чтобы доклад получился не просто грамотным, а живым, оригинальным.

За готовкой ужина я снова вернулась к мыслям о письме. Ну, написали и написали. Может, он сам передумает, а я только зря голову ломаю. Если повторится — тогда и буду думать.