Ая Кучер – В постели с бандитом (страница 13)

— Теперь моя, — цедит он. — Старую рекомендую не называть.

— Хорошо. Это создаст какие-то проблемы, если я случайно проговорюсь?

— Нет. Это лишь вызовет мою злость. А ты и так не в фаворе, Мили.

Мы подходим к столу. Трое мужчин. Все разные. Но одинаково опасные.

Один — седой, с лицом, будто выточенным из старого дерева.

Второй — моложе, лет сорок. Лощёный, с отточенным стилем и ухмылкой, скрытой за густыми усами.

Третий — крупный. Шея, как у быка. Тихий, почти не двигается, но от него идёт такая тишина, что я чувствую, как внутри напрягается каждая мышца.

Мужчины поднимаются. Кивают Мансуру. Пожимают руки. И тут происходит то, что выбивает меня окончательно.

Мансур… Помогает мне сесть. Рукой придерживает кресло, чуть направляет меня. Его ладонь скользит по моей талии — не как собственник, не как угроза. Как…

Джентльмен?! Он? Мансур, который хватал меня, прижимал к стене, приказывал? Тот, от чьего имени у меня в животе сворачивалось всё, что способно чувствовать?

— Не ожидал увидеть тебя в компании, — произносит седой. — Неужели вас выпустили из заточения?

Он смеётся легко. И смотрит на меня. А меня внутри всё стягивает.

Заточение. Прямо в точку. Я чувствую, как в груди поднимается липкий, цепкий страх.

Как будто он видит сквозь меня. Как будто знает. Знает, где я была. И с кем. И как.

— Не приставай, Егор, — отсекает Мансур твёрдо. — Из-за твоих отсутствующих манер я и не привожу никого.

— Ха, виноват. Но ты не лучше этикету обучен. Девушку свою-то представишь?

— Мила. И прекрати так её рассматривать. Смутишь её — придётся эвакуировать подальше от твоих глупых шуток. И мы не успеем обсудить дела. Или ты уже не хочешь поставку из Нидерландов?

Голова у меня кругом. Словно кто-то играет на нервах виолончелью. Струны натянуты до звона.

Я не понимаю, в какой я роли. Девушка? Спутница? Принадлежность? Или просто отвлекающий фактор?

Мужчины начинают обсуждать дела, а я чувствую себя максимально неуместно.

Я оглядываюсь. В зале, кроме нас, есть ещё женщины. Они молчат, пьют, иногда переговариваются с мужчинами. Никто не выглядит испуганным.

У всех — причёски, серьги, гладкая дорогая кожа и маникюр в один тон с платьем.

Так не выглядят девушки по вызову. Это скорее спутницы. Подруги. Жёны? Меня обдаёт холодом от этой мысли.

Это явно не место, куда приводят девочку «на час». И уж точно не место, где держат пленницу.

Потому что тогда что я тут делаю?

К нам подходит официант. Он ставит перед Мансуром бокал с белым напитком. Поворачивается ко мне.

— Вино? — спрашивает. — Или предпочитаете что-то покрепче?

— Воды, — прошу быстро. Голос срывается. — Если есть.

— Конечно. Газированную?

— Да.

Официант улыбается меня понимающе, бросая короткий взгляд на Мансура. И что это значит?!

Словно какой-то сюрреалистичный мир бандитов. Пафос, чёрный глянец, тяжёлые запахи табака и денег.

Ни тебе косых взглядов, ни оргий, ни девиц, цепляющихся за мужские руки, как в дешёвых киношках.

Кажется, кто-то в статьях привирал о разврате, который творил Мансур.

Да, я искала информацию. Я рыла интернет, просматривала форумы, ныряла в архивы криминальных сводок, как будто это могло меня спасти.

Когда начинала прятаться от него, я хотела знать, кто мой враг. Понять, что он за существо.

Но… Информации не было. Только пара старых новосте ещё до нашего знакомства.

Где его имя мелькало среди слухов: «наследник клана, устроил вечеринку в номере отеля», «замечен в окружении моделей», «пьяный дебош в Венеции».

Всё. Обрывки. Намёки. Тени.

И на основе этих теней я выстраивала свою защиту. Свои догадки. Свой страх.

Я думала, что он взбалмошный, эгоцентричный, распущенный до тошноты.

А теперь всё трещит по швам. Всё ломается. Всё, что я себе представляла, превращается в пыль под ногами.

Потому что он сменил тактику. Он играет по другим правилам.

Мансур — не просто богатый мажор с криминальной фамилией. Он стратег. Искусный. Хитрый. Молчаливый и опасный.

Он действует, как змей: тихо, ядовито, с расчётом на эффект. Он дожидается, когда ты подползёшь ближе. И тогда кусает. Без предупреждения.

И сейчас он путает меня. Разворачивает всё наоборот. Ломает все идеи, все надежды.

Я чувствую себя мухой в паутине — дрожу, дёргаюсь, а он просто наблюдает.

Официант ставит передо мной стакан с водой. Стекло холодное, влага собирается каплями.

Я хватаю его, как спасательный круг. Глоток — и пузырьки встают поперёк горла. Я едва не давлюсь.

Потому что именно в этот момент ладонь Мансура ложится мне на бедро.

Холодные пальцы. Чужая, сильная ладонь на моей голой коже.

И у меня внутри — электрический разряд. Будто кто-то дёрнул за нервный пучок, и ток прошёл по всем конечностям.

Сердце делает сбойный удар, пульс скачет. Дыхание сбивается.

Я ненавижу, как реагирует моё тело. Ненавижу эти проклятые рецепторы, которые вспыхивают на его прикосновение, как капилляры на адреналине.

Ладонь мужчины скользит по коже — не грубо, но уверенно. Сжимает бедро так, что у меня дрожат мышцы.

Я пытаюсь остудиться. Залпом опрокидываю воду в себя, чувствуя, как пузырьки царапают слизистую пищевода, но жар только усиливается.

Делаю вид, что ничего не происходит. Но внутри всё дрожит. Каждая сенсорная точка кричит.

Я чувствую, как ладонь забирается выше, под край платья, сжимает сильнее.

А при этом Мансур продолжает говорить о делах так, словно ничего не происходит.

Ощущение такое, будто он вовсе не замечает, что делает. Будто эти прикосновения — не выбор, не доминирующий жест, а что-то вроде дыхания.

Автоматически. Неосознанно.

Он говорит о делах. О цифрах. Сроках. А его пальцы в это время скользят по внутренней стороне моего бедра.

Разносят за собой странный, сладостный трепет внизу живота. Закручивая потоки тепла, выплёскивая их жаркими волнами.

Я не двигаюсь. Даже не моргаю. Только замираю в кресле, как будто любое движение — сигнал.

Подушечки холодных пальцев мягко, еле-еле, касаются кожи. Поглаживают.