Ая Кучер – Предатель. Право на измену (страница 117)

Время летит. Год за годом. Один момент счастья за другим.

Дом обжит, сад — в цвету каждую весну. В нём Оля устраивает фотосессии для своего блога, а Костик строит турники, чтобы не терять форму, когда приезжает на выходные.

Лизоньке пять. Она носится по комнатам с плюшевыми драконами, устраивая им сражения.

Каждое утро просыпается с новой идеей: стать принцессой, ветеринаром или космонавтом.

Я стою на веранде, держу два термоса — Алине чай, себе кофе. Смотрю, как она поправляет капюшон Лизе и целует в макушку, отправляя к машине.

Каждый её жест — будто вырезан из тепла. Подходит ко мне, берёт термос, щурится на солнце.

В этих маленьких моментах теперь вся суть нашей жизни.

Проходит ещё три года.

Костик заканчивает магистратуру. Всё чаще приводит в дом свою девушку — умную, жизнерадостную.

Я наблюдаю за ним, вспоминая тот бой, где он победил и впервые поверил в себя. Он до сих пор тренируется. Теперь — сам тренер.

Оля готовится к свадьбе. У неё серьёзный парень, крепкий, надёжный. Алина смеётся:

— Он мне напоминает тебя, когда ты был чуть менее занудным.

А я и не спорю. Смотрю на Олю, как она по-настоящему счастлива, как звонит матери по сто раз в день, спрашивает про цвет скатертей и букеты.

Алина увлечённо помогает ей с оформлением. Они спорят, хохочут, швыряются подушками. А потом засыпают в обнимку на диване.

Лизе восемь. Она — ураган. Чувствительная, дерзкая, творческая.

Спустя ещё пятнадцать лет — мы с Алиной остаёмся только вдвоём.

Оля переезжает в другой город. Там её ждёт работа, муж, уже трое детей. Мы ездим к ним на праздники.

Костик — Костантин Русланович, чтобы вы понимали — заведует своей успешной секцией.

Я захожу туда иногда — не как отец, как гость. Смотрю, как он работает с мальчишками, как вскидывает подбородок, чуть понтуясь передо мной.

Я могу спокойно выдохнуть, что у нас с ним наладились отношения. Иногда Костик просто жалуется на жизнь, иногда — приходит за советом.

Лиза уезжает работать за границу. Кажется, я седею именно тогда. Но она каждый вечер звонит матери. Делится рецептами, присылает фотографии ужинов и выставок.

Мы с Алиной в нашем доме. В креслах-качалках. Перед нами рассвет, чай остыл, но руки сплетены.

Её пальцы морщинистые, но всё такие же тёплые. Она вздыхает:

— Думаешь, мы всё сделали правильно?

— Я думаю, что ты — моё самое правильное.

Я, как тогда, миллион лет назад, целую её пальцы. Может, всё действительно уходит. Время, волосы, скорость, память. Но только не это.

Я люблю её.

И каждый новый год, каждую весну, в каждый шум дождя, в каждый вдох, в каждом нашем доме — это остаётся.

Моя.

Навсегда.

Конец