Ая Кучер – Подарок для Медведевых (страница 8)
— Ну, вперёд. Полчаса у тебя есть.
— Почему полчаса? — интересуюсь я. Они потом сбегут?
— Кто тебя первым поймал, тот с тобой первый и…
— Танцует?
Выпаливаю с невинной улыбкой. Знаю я, что они о другом спорте думают. Но я свой диагноз буду до победного отстаивать.
Хороших и невинных девочек пугают вот такими бугаями.
А бугаёв… Отбитыми девочками.
Всё честно.
— А я люблю танцевать, — продолжаю как ни в чём не бывало. — А какой стиль? Полька, вальс, кадриль? О, обожаю кадриль.
— Кадриль с тобой хер прокатывает.
— А?
Я не сразу понимаю, что Тимур на «кадрить» намекаю. Возмущённо вспыхиваю, дёргаюсь на нём.
— А вы и не кадрили, — обиженно губы выпячиваю. — Вы сразу пристали и склоняли к непотребству.
— Бля, — Рустам ржать начинает, громко и открыто. — Непотребство. Ты где таких плохих слов нахваталась, лапуль? Секс это главное потребство в жизни.
— Не для меня.
— Ну-ну. Забавно это слышать от ш…
— Да позвоните вы своему Давиду! Если он нормальный, то подтвердит, что я ни при чём!
— Раннее утро, лапуль, кто в такое время звонит?
— Вот тогда и не трогайте меня, пока ничего не решилось. И… Ай!
Фыркаю недовольно, когда Тимур меня на своём плече подбрасывает. Несёт в сторону кухни.
— Меньше трещи, птичка, — предупреждает, но почему-то в голосе мужчины мне чудится улыбка. — Без тебя разберёмся.
— Без меня — меня устраивает! Отпустите?
— Ага.
— Правда?!
— Когда-то обязательно отпустим. Вдруг твой тариф нам не по карману?
Специально издевается. А я прицеливаюсь, как бы ногой ему по чему-то важному попасть.
Тогда точно о своих потребствах думать не будет!
Но я не успеваю. Тимур резко меня со своего плеча скидывает. Усаживает на барную стойку, ноги широко раздвигает. Устраивается между ними.
— Ты что делать собрался?! — вспыхиваю от откровенности позы.
— Лечить тебя. И не дёргайся. Слышала же. Полчаса на всё про всё. А у меня другие планы, как время провести.
— Поболтать?
— Конечно.
Кивает серьёзно, пока я за ним с растерянностью наблюдаю. Как достаёт откуда-то аптечку, ко мне возвращается.
Маленький огонёк надежды загорается во мне. Неужели они не такие плохие, как мне казалось?
Хотя бы Тимур…
Он меня спас. И порез собирается обрабатывать. Он точно хороший!
— В койке я люблю потрындеть.
А нет, показалось.
Глава 5
Я тяжело вздыхаю. Сдуваюсь, болтаю ногами. Так меньше шансов, что Тимур сможет ближе подобраться.
Пытаюсь новый вариант побега придумать. Может, припадок разыграть?
Только ощущение такое, что эти мужчины скорее в сугробе прикопают, чем в больничку отвезут.
Или решат сами делать искусственное дыхание. По очереди.
От этой мысли мне жарко становится.
Прижимаю ладони к пылающим щекам. Заодно пальчики согреть пытаюсь, обмороженные во время побега.
— Сюда давай.
Тимур раздражённо бросает аптечку на стол рядом, грубо ловит мои руки за запястья.
У них какая-то фиксация, да? Кинки разные бывают. Вот эта троица — они явно любят меня за руки держать. Так, чтобы не вырывалась.
— Идиотка.
Накрывает мои ладони своими. Кожа у него горячая. Будто он над огнём подержал, а теперь меня согревает.
Смотрит мне в глаза. Кажется, что в его взгляде снежинки танцуют от недовольства.
Царапает грубоватой кожей мою нежную. Надавливая, переворачивая ладони тыльной стороной вниз.
— Не идиотка, — выдыхаю я. — Ебанутая. Сам же сказал.
— Лучше бы в другом такой согласной была.
Тимур посылает мне предупреждающий взгляд. Замолкаю, пока он колдует над моей ранкой.
Щедро выплёскивает на неё перекись, заставляя меня зашипеть синхронно с жидкостью.
Не больно, но всегда не любила это средство. Неприятные ощущения. И когда белая пена появляется…
Сразу мысль, что там миллион бактерий резвятся. И я успела инфекцию подхватить.
Я бываю очень брезгливой. В самых неожиданных моментах. Например, могу разделить с кем-то бутылку воды.
Но из своей кружки пить не дам.
— Не дёргайся.
Тимур рычит, крепче обхватывая моё запястье. Скользит пальцами. И мне кажется, что не только для лечения.
Подносит ладонь ближе к лицу, высматривая осколки стекла. Надавливает пальцами на кожу.
— Ай. Ой. Ауч!
Хнычу, когда он достаёт стеклянную крошку. Снова наливает перекись, сверху пластырем припечатывает.